Впрочем, мальчонка тоже, видно, парень не промах. Устроиться в салон, где можно работать с богатыми дамочками — тоже уметь надо.

Хотя работает он хорошо, не признать нельзя. Тело после его рук словно раскрывается. Впитывает в себя всю энергию — и, соответственно, готово и отдать её.

Наташка уже ждала её в сауне.

— Ну, что? — спросила она игриво, будучи посвящена в тайны сложной игры Ларисы с массажистом.

— Молчит, собака, — в тон ей ответила Лариса. — Смотрит только. И ничего не делает. Сеансы, вишь, бесплатные ловит, а сам ни мур-мур.

Обе засмеялись.

Лариса происходила из маленького уральского городка. И хоть давно убила, задавила в себе как вполне нормативную там полу-зэковскую лексику, так и характерное произношение, иногда позволяла себе в разговоре с близкими людьми вспомнить, из какого сора она себя вырастила.

Наташка была именно близкой. Не ровня, конечно, уже. Но подруга. Ещё с тех времен, когда обе работали в 'Литературной газете'.

Вообще-то, из было трое, подружек, которые на фоне всего прочего пожилого контингента идущей к упадку газеты смотрелись тремя юными пастушками. Этакими Дианами. Которым для того, чтобы пользоваться вниманием местного мужского контингента, не надо было прилагать вообще никаких усилий. А что образование заочное — так уметь вести себя надо, чтобы это значения не имело.

С тех пор жизнь многое изменила. Катька, третья их подруга, уехала в Канаду и работает там на русском радио. Путь обычный — эксклюзивный приём, интервью с иностранцем, лёгкий флирт, переходящий в умело спровоцированное приглашение к будущей встрече… Несколько разговоров о современном русском искусстве, о Башмете и Волочковой, о перспективах российского бизнеса. И пара слухов из политических кругов — которые всегда доходят до журналистов. Затем упорная недоступность… с неожиданной — для обоих, конечно! — сдачей. И дело в шляпе.

'Интердевочка наша' — так её нередко называла Наташка, которой повезло меньше всего из троих. Она так и осталась работать. Хоть и стала из секретарши элитной журналисткой элитного журнала. Но это было, собственно, и всё.

Даже мужа у неё не было. И Лариса помнила, как та ревела, когда её бросил тот полубизнесмен-полубандит из Казахстана, в которого Наталья была влюблена, как кошка, и который просто вытирал об неё ноги. И не только вытирал. Пару раз Наташка появлялась на людях в тёмных очках и со старательно запудренным лицом.

И сегодня обе знали, что она втайне завидует подружке. Которая умело устроилась сначала в Совет Федерации помощником сенатора, а уже оттуда вышла замуж за важного банкира. На удивление быстро схрумкав его прежнюю жену.

Наташка не знает ещё, какими глазами смотрит на молодую мачеху поганый этот сынок Владимирского…

А тут ещё сам отвернулся… Не стал обещать принести ей шкуру убитой врагини. 'Это ваши женские разборки, деточка…' С-скотина! Ни истерика, ни последующее примирение и доведение его до полного изнеможения в постели не поколебали упорного 'Боречку, Борюсеньку'. Она же не требовала ничего особенного! Пусть бы ребятишки из службы охраны развлеклись с нею по-своему, по-мужски. И на лице бы след оставили, чтобы до конца в жизни при взгляде в зеркало вспоминала свою несчастную встречу в ней, Ларисой!

И всё срывается из-за его трусости! 'Мы за тебя иначе отомстим, моё солнышко! Мы её через мужа накажем. Мы их под контроль возьмём, и она тебе ещё кофе будет в постель подавать!'

Разбежалась!

Придётся искать выходы на каких-нибудь бандюков…

А своему упрямцу старому она тоже ещё отомстит. А то чуток отпустишь вожжи — проблем потом не оберёшься. Выгодный старичок, слишком выгодный, чтобы не нашлись охотницы его увести…

Ну, это она уж преувеличивает, конечно. Пожалуй, это на данном этапе невозможно. Она, Лариса, мощно взяла этого угасающего мужика под контроль. Хоть он банкир, хоть космонавт, хоть дворник. А всё у них, как в том анекдоте. Где маленький мальчик смотрит на свои… скажем, будущие мужские достоинства и спрашивает: 'Мама, а это что, мозги?' — 'У тебя ещё нет, — следует ответ. — Вот у твоего папы там точно мозги…'

Конечно, с мужем ей приходится трудиться… Но зато и привязывает это его нешуточно: кто ещё так быстро превратит его из озабоченного цифрами банкира в освобождённого от пут цивилизации первобытного охотника! У которого работает только один мозг — спинной!

Нет, найтись такие могут, конечно. Но дядька мой, слава богу, пожилой уже. Тяга к новым приключениям почти угасла. От добра добра искать — не тот у него возраст.

Кстати!

Кстати!

А у этой подлюки мужик, судя по досье Логовенко, вполне себе молодой! И черти в штанах у него наверняка ещё бесятся!

— Кстати, подружка моя, — лениво произнесла Лариса, не открывая глаз. — У меня есть для тебя вариант хар-рошего мужика! Нормальный себе дядька, с деньгами. Фарфоровый король какой-то.

— Уманский? — вспомнила Наталья. — Не смеши меня!

— Не знаю я никакого Уманского, — так же лениво ответила Лариса. — Я вообще в этом фарфоре не разбираюсь. Кто из них там кто, мне на фиг не надо знать. Мне сказали, что он — король, я тебе так и передала…

— Ну-ка, ну-ка… — мгновенно ухватила умненькая Наташка. — 'Сказали'? А зачем ты им интересовалась? Молодой, симпатичный?