– Я предлагаю тебе выгодный обмен, – сказала матка.

Лицо у нее было человеческое, но Верка понимала, что это не лицо, а маска с прорезанными овальными отверстиями, в глубине которых поблескивали глаза.

– Не бойся, мы не изверги. Мы тоже страдаем. Нам тоже больно.

«Сейчас надо спросить, кто они? Это важно».

Верка молчала.

– Ты видела нашего зародыша? – спросила женщина.

Верка отрицательно помотала головой.

– Брешешь! – закричал детеныш, впрочем, негромко закричал, почти шепотом. – Вы похитили моего брата. Вы убьете его, вы утопите его в спирте, я знаю, что мы для вас просто насекомые, клопы, тараканы. Нас надо истреблять! И не удивляйтесь тому, что мы вас тоже ненавидим!

Детеныш подпрыгивал, сжимал ручки в кулаки, и, несмотря на то что он был совсем маленьким, он был опасен, как бывает опасен скорпион или бешеная крыса, которая может кинуться на человека.

– Да погоди ты! – остановила его матка. – У меня к Верке дело есть. Ты не обращай внимания на малышку, малышка волнуется. Мы все волнуемся. Для нас потеря члена нашего племени всегда мучительна. В этом отличие нас от людей. Вы готовы истреблять друг друга. Мы готовы отдать жизнь за любого из нас. Ты меня понимаешь?

Верка смотрела в землю, на шляпку рыжего масленка, потому что на матку смотреть не хотелось. У нее не было лица, и потому тянуло дернуть за край маски, чтобы увидеть то, что скрывается под ней, и заранее становилось страшно.

– Скажи, ты хочешь жить богато? – спросила матка. – Ты хочешь, чтобы у твоей бабы был хороший дом, чтобы ты была тепло одета и имела все преимущества состоятельного существования?

Матка говорила правильно, как человек, но иногда употребляла выражения, которыми люди не пользуются.

– Я могу предложить тебе значительную сумму денег, – продолжала она, – а ты окажешь нам небольшую услугу. И у тебя все будет, хорошо?

– А что будет? – неожиданно Верка услышала собственный голос. Она и не думала отвечать, а уж тем более задавать вопросы этой матке. А сама задала.

– Все. Тысяча долларов Соединенных Штатов. Десять тысяч долларов.

– Сто тысяч! – закричал детеныш и пронзительно засмеялся.

– Ты сейчас поедешь в их больницу, к своей маме...

– Мы ей ничего плохого не сделали, – раздался незнакомый голос.

Верка увидела, что среди ветвей стоит мужчина в ватнике, стеганых штанах и валенках. Его лицо поблескивало под каплями дождя, но опять непонятно было, человеческое ли это лицо.

– Она будет жить, – подтвердила матка. – Я тебе это гарантирую. А ты в больнице возьмешь личинку, которую они увезли с собой, и принесешь нам. И получишь десять тысяч долларов.

– Сто тысяч! – пропел детеныш.

– Нет! – сказала Верка. Сказала и сразу подумала: «Ну почему я не согласилась? Они бы отпустили меня...»

– Тогда мы сделаем это сами, – сказала матка.

– И твоя мама вряд ли останется живой, – подтвердил мужчина в ватнике.

– Я сам ей глотку перегрызу! – простонал детеныш. Будто представил, как это сделает, и обрадовался.

– Малыш, ну разве так можно?! – набросилась на него матка. – Ведь мы с Верой говорим о деле и не хотим ей угрожать. – Матка обернулась к детенышу, и Верка поняла: или сейчас, или они ее уничтожат.

И она метнулась в промежуток между детенышем и маткой – она ведь худая, юркая.

– Стой! – кричали вслед.

Но кричали не вслух, а как будто комариным звоном.

Верка вылетела из-за угла дома. И оказалась на асфальте. Ударилась коленкой о пустую коляску, и коляска покатилась к охраннику, который схватился за автомат.

– Они там! – крикнула Верка и поглядела назад.

Никто ее не преследовал. Никто не догонял. Было тихо. Только комариный звон стоял в ушах, и был он зловещим и гадким.

Охранник сделал несколько шагов к углу дома. И тут как раз коляска докатилась до него. Свободной рукой охранник толкал коляску перед собой, в другой держал автомат.

– Осторожно! – крикнула ему Верка. – Они летать умеют.

– Ты чего?! – удивился охранник, но остановился.

Тут из дома выбежала Елена.

– Я услышала, – сказала она. – С тобой все в порядке?

Комариный звон переместился кверху. Верка задрала голову. Под самым низким облаком, неясные в каплях дождя, улетали большие насекомые. Или птицы. Или люди...

– Видели? – спросила Верка.

– Что видели? – не поняла Елена, которая ничего не разглядела.

Они пошли к машине, и Верка рассказала Елене Борисовне, как встретилась с маткой и детенышем и что там был еще один из тех, а может, их было и больше.