В детстве я верил, что Миндовг похоронен на Замковой горе в Новогрудке, и остатки башен на ней являются ему памятником. Сейчас я знаю, что погребен он был по древнему литовскому обычаю. Его тело сожгли на костре вместе с конем, слугой-постельничим, соколом, борзой и мантией. Прах его закопали в землю и положили рядом с ним рысьи и медвежьи когти, чтобы в Судный день, когда Бог, сидя на высокой горе, станет делить людей на праведников и грешников, они помогли ему на нее влезть.

Впрочем, Замковая гора в Новогрудке вполне могла быть местом, на котором было сожжено тело короля Миндовга.

1263 году был убит литовский король Миндовг. Как сказано выше, убили его «аналзанский князь» Довмонт и князь жмойтский Тройнята. В княжестве Литовском и Жмойтском стал «пановать» Тройнята, племянник Миндовга.

Но в Лавришевском монастыре под Новгородком в это время жил и усердно молился Войшелк, старший сын Миндовга…

Впервые о Войшелке говорится в летописи, когда он в качестве заложника был отправлен Миндовгом в Галич к королю Даниилу Романовичу и его брату князю Василию, — тем самым Миндовг хотел продемонстрировать свои добрые намерения. Против Миндовга Даниил собирал коалицию из русских, польских и немецких войск, и Миндовг таким способом пытался выторговать себе передышку.

Войшелк в Галиче принял православие, постригся в монахи и стал жить в Полонинском монастыре под покровительством архимандрита Григория Полоника. С его благословения он даже предпринял попытку паломничества на Святою гору — Афон в Греции, но из-за «разбоев» дошел только до Болгарии и вернулся назад. Поверив в стремление Войшелка целиком отдаться служению Богу, Даниил отпустил его на родину. Вернувшись в Новгородок, Войшелк построил Лавришевский монастырь «на реце на Немне, межи Литвою и Новымгородском», где и жил вплоть до гибели своего отца.

Узнав о смерти Миндовга, Войшелк бежал в Пинск и поселился в тамошнем монастыре. Он был единственным законным претендентом на престол Великого княжества Литовского, но, казалось, и не помышлял менять келью монаха-чернеца на покои великого князя.

События, однако, развивались стремительно.

Тройнята пригласил в Новгородок своего брата полоцкого князя Товтивила отпраздновать восшествие на престол. Но у Товтивила уже была договоренность с Войшелком, что тот за убийство Тройняты отдает ему свое право наследования. Об этом сговоре узнал полоцкий боярин Прокопий и донес великому князю. Тройнята дождался в Новгородке Товтивила и убил его. Теперь он стал владельцем богатого Полоцкого княжества, что существенно укрепило его державу. «Ударь первым», — таков был девиз Тройняты, и в то время он был не единственным князем, который им руководствовался.

Однако и у Миндовга оставалось много верных людей. Четверо его бывших слуг подкараулили Тройняту по дороге в баню, убили его и бежали к Войшелку в Пинск.

В Великом княжестве Литовском наступило безвластие.

В летописях говорится, что князья литовские и жмойтские, забыв о распрях, съехались в Новгородок и стали «радить», кого посадить на стол великого князя. Первым, конечно, называлось имя Войшелка. Но Войшелк в Пинске по-прежнему говорил лишь с Господом. Полочане, новгорожане, городняне, подляшане и мозыряне стали называть имена сыновей Даниила Галицкого — Льва, Романа и Шварна. Литовцы настаивали на Войшелке, этническом литовце.

А Войшелк молчал.

К нему направили знатных послов — Войшелк их не принял. Послы пришли к нему повторно, но уже со словами: «Если не учиниш того на прозбу нашу, то и гвалтом озмем тя на панство». Гвалтом — это силой, сие было понятно даже монаху. И Войшелк выехал из пинского монастыря сначала в Новгородок, а потом с княжеским поездом в Кернаву. Там «его вси панове, бояре и все посполство (народ. — А.К.) з великим веселем и радостию, «ладо», «ладо», взываючи… на столицы Великого князства Литовского, Жомойтского, Новгородокского, Полоцкого и Курляндского посадили». Но Войшелк и в дальнейшем держал себя «набожне в законе чернцем, бо завше (всегда — А.К.) на княжих сукнях светлодорогих, на голове зверху клобук чорный носил».

Теперь зададимся вопросом: вопреки своей воле стал Войшелк великим князем литовским — или же он все делал с умыслом? Мне кажется, он был сыном своего отца — расчетливым политиком, принимающим единственно верные решения. И в Пинске он выдерживал паузу не потому, что не хотел становиться великим князем. Он готовил почву для дальнейших действий.

Во-первых, сразу после избрания Войшелк «многих панов литовских, жомойтских и ятвязских помордовал», мстя за смерть своего отца. Во-вторых, после смерти короля Даниила Романовича он захватил несколько галицко-волынских замков, «а потом тягнул на Волынь, хотячи Лву Даниловичу выдрати з рук Володимер». Как и отец, Войшелк мечтал об одном — об усилении Великого княжества Литовского. И действовал он при этом жестоко и хладнокровно. Летописец даже написал, что противники от него «як пред Нероном утекали», а это сравнение дорогого стоит.

Как бы то ни было, чернец полонинский, лавришевский и пинский стал воевать за расширение границ своего княжества сразу на нескольких направлениях, но первым делом он присоединил Нальщаны и Деволтву — сопредельные ятвяжские земли.

Однако самое интересное во всей этой истории — при каких обстоятельствах погиб чернец Войшелк, носивший вместе с великокняжеской горностаевой мантией черный клобук.

Лев Данилович, обеспокоенный притязаниями Войшелка на Волынь, пригласил во Владимир для переговоров самого Войшелка, Василия, князя галицкого, и своего дядю друцкого князя Шварна. Войшелк остановился с дружиной во Вронском монастыре святого Даниила, в котором когда-то жил монахом. Но Лев настаивал, чтобы великий литовский князь приехал «для приятелской намовы» с несколькими боярами именно во Владимир. Уговаривать его прибыли Василий и Шварн — и своего добились. Они поклялись на кресте, что Войшелку среди братьев по вере ничего не грозит.