Однако и эта уния не могла быть полной в силу религиозных различий, существовавших в новом государстве: большая часть населения Великого княжества Литовского оставалась православной. Католицизм, хоть и оставался государственной религией, в результате распространения реформационного движения находился в кризисном состоянии. В такой обстановке Жигимонт II Август настаивал на церковной унии. Он, правда, оговаривался, что достижение единства веры должно происходить без насилия совести, и Варшавская конференция в 1573 году санкционировала свободу вероисповедания и религиозный мир в Речи Посполитой.

Однако лучше всего обстановкой веротерпимости воспользовались иезуиты, появление которых коренным образом изменило положение в стране. Первым иезуитов пригласил в Польшу в 1564 году кардинал Станислав Гозий. В 1569 году бискуп Валериан Протасевич позвал их в Вильню, а в 1571 году иезуиты утвердились в Галиции.

Охраняя права Римского престола, иезуиты рьяно принялись искоренять «схизму». Становясь духовниками королевских особ и высших государственных деятелей, они оказывали давление на внутригосударственную политику. Во многих крупных городах Беларуси и Украины стали возводиться костелы и монастыри, в которых открывались иезуитские коллегии. Православные магнаты и шляхта охотно отдавали своих детей в эти школы, откуда выходили убежденные противники православия и ревностные приверженцы католицизма.

Этот процесс наносил большой вред становлению белорусского этноса. В очередной раз белорусский народ подвергался испытанию на разрыв. Государство, в котором ущемлялись интересы подавляющего большинства населения, не имело исторических перспектив, что и подтвердил ход дальнейших событий.

После объявления в 1569 году Люблинской унии, соединившей в одно государство — Речь Посполитую — Польшу и Великое княжество Литовское, ситуация в Речи Посполитой резко изменилась. Государственной религией в ней стал католицизм, в то время как основная часть населения, украинцы и белорусы, исповедовали православие.

Варшавская конференция 1573 года санкционировала свободу вероисповедания, но обстановкой толерантности лучше других воспользовались иезуиты, основной задачей которых было искоренение реформационных учений и охрана прав Римского престола.

Благодаря покровительству короля Стефана Батория, правившего в 1572–1586 годах, они утвердились в двадцати крупных городах Речи Посполитой. Все свои силы иезуиты направили на подчинение «схизматиков», то есть православных жителей Украины и Беларуси, Риму.

По всей территории Великого княжества Литовского стали строиться величественные костелы и монастыри, в больших городах открывались коллегии, в которых обучались дети православных магнатов и шляхты. По королевскому привилею высшим учебным заведением Великого княжества Литовского стала Виленская иезуитская академия, в которой обучалось больше тысячи учеников. Располагая огромными материальными ресурсами, за двадцать лет иезуиты возвели борьбу против православия в ранг государственной политики.

Но самым большим завоеванием иезуиты считали возведение на королевский престол своего воспитанника Сигизмунда III Вазы. Именно в годы его правления (1587–1632) православное население Великого княжества Литовского подверглось наибольшей дискриминации.

Надо сказать, что после смерти Стефана Батория борьба за королевский престол развернулась нешуточная. Баркулабовская летопись сообщает: «На том же сейму Варшавском (7 июня 1587 года — А.К.) ничого доброго не усеймовали, бо межи панами была великая незгода: поляки вотовали на Максимилиана, цесаря христьянского, литва вотовала на князя московского, кролевая вотовала на кролевича шведцкого, и затым розъехалися, не постановивши ничого доброго. На том же зьезде было немилостивые посварки и забойства, выличили на том сейме невинне забитых семьсот голов…

Року божого нароженя 1588. Взято на кролевство Полское кролевича шведскаго Жикгимонта Третего, а короновано у Кракове на Вознесение Христово».

И далее: «…за держаня кроля пана нашего Жикгимонта Третего явилася промеж панами великая немилость, показалося отщепенство и великое гонение у святой вере на церкви Христовы, а наболей на веру кафолическую, на веру християнскую».

Первым из православных владык мысль об унии подал львовский владыка Гедеон Балабан. Его поддержали епископы луцкий Кирилл Терлецкий, пинский Леонтий Пельчицкий и холмский Дионисий Збируйский. В 1590 году они составили грамоту о том, что «для спасения своего и всего христианского люда» отдаются под главенство «наисвятейшего отца — римского папы» при условии сохранения Западнорусской церкви православных обрядов, уравнения униатских епископов с католическим духовенством в правах и пожизненного обеспечения за ними кафедр.

Однако заявление это хранилось в тайне от других иерархов и было подано Сигизмунду III только в 1592 году. Король с радостью поддержал его и высказал пожелание, чтобы к унии примкнула вся Западнорусская церковь.

В 1593 году умер епископ брестский Мелетий Хребтович. На его место был возведен сенатор и каштелян брестский Ипатий Потей, и идея церковной унии стала стремительно развиваться. Под давлением католических иерархов свое одобрение унии выразил митрополит киевский Михаил Рагоза. Он долго скрывал от паствы, что за поддержку унии получил большое вознаграждение, но шила, как известно, в мешке не утаишь. Многие миряне стали открыто возмущаться подготовкой унии.