Шрифт:
– Возможно, с нашими укороченными мачтами мы издалека напоминаем местную рыбачью шхуну и не вызываем интереса, – предположил доктор.
– Нет худа без добра… – хмыкнул мичман.
– Какие бы ни были сейчас мачты, а флаг под гафель следует поднять, – вдруг сказал капитан. – Только… какой, господа? Притворяться иностранцами как-то уже тошно. Да и кого мы обманем, если захотят проверить вблизи? Название с кормы не соскоблишь… Если андреевский – получится, что мы пришли сюда с военными целями. Значит, флаг Российско-Американской компании? Выполняя ее поручения, мы имеем на него полное право.
– Может, никакой не подымать? – осторожно предложил Стужин. – Пусть, кому охота, ломают головы.
– Это вызовет лишние подозрения у тех, кто разглядывает нас с берега, – сказал капитан. – Кстати, флаг РАКа дет нам основания считать себя не военным, а коммерческим и научным судном…
Скомандовали построение на утреннюю молитву и подъем флага (удары колокола, свист боцманской дудки – все, как обычно; Гриша в строй, конечно, не пошел, только перекрестился несколько раз, слыша молитву издалека). Потом был завтрак (к утру успели приготовить горячую кашу и чай). И наконец последовала команда – готовить весла.
Здесь началось невезение.
Убранные под палубу весла-великаны во время урагана перекосились между бимсами и пиллерсами, кое-где своей тяжестью разворотили крепления и теперь застревали. Вытаскивать их пришлось очень долго. Наконец достали, закрепили на фальшбортах между орудиями – по пять с каждой стороны. К этому времени солнце стояло уже высоко, близился полдень. И, кстати, ни одной лодки так и не появилось рядом с бригом. Лишь вдали, у самого берега, скользили туда-сюда суденышки с белыми треугольниками парусов.
Старший офицер Стужин скомандовал подъем якорей. Но тут обнаружилась новая напасть. Вертикальный барабан главного шпиля на баке – этакая круглая махина выше Гришиного роста, с ребрами для удержания каната и вставленными в верхнюю часть рычагами-вымбовками – отказался поворачиваться. Гриша не понимал, какое там устройство, но догадался: во время урагана что-то сместилось и заело на оси. Стужин сперва сдерживался, а потом начал орать на матросов и один раз даже съездил кулаком по заросшей скуле боцмана Дмитрича. Тот не обиделся – не до того было, – но, кажется, в свою очередь дал кому-то по уху…
На помощь к дюжине матросов, которые обычно вертели шпиль, кликнули еще полдюжины. Те тоже навалились на вымбовки – тогда барабан перекосило, что-то затрещало.
– Отставить! – тонким голосом завопил Стужин.
Начали рычагами приподнимать барабан. Гриша смотрел издалека: понимал, что к разозленным неожиданной бедой морякам лучше не соваться.
Неподалеку стали появляться парусные лодки, но к бригу не подходили и не сигналили. Видимо, опасались чего-то. Из-за мыса появилась и ушла в море двухмачтовая шхуна без флага. Похоже, что Пуэнт-а-Питр, на две трети скрытый мысом, был все-таки приличным городом – с портом и причалами. Но разглядеть это из-за мыса было невозможно…
Со шпилем возились часа два. Пообедали спешно и нервно и опять взялись за работу. Наконец Дмитрич сказал Стужину:
– Кажись, встал как надо, вашбродь…
– Наконец-то… Ты это, Дмитрич, не злись на меня…
– Да чего там, вашбродь…
– Навались!
Навалились. Шпиль заскрипел, начал мотать на барабан канат левого якоря. И почти сразу раздался тревожный крик сигнальщика:
– На зюйд-осте у горизонта трехмачтовое судно!
2
К юго-востоку, примерно в миле от «Артемиды» лежал скалистый островок. Из-за него, видимый вдали, очень тихо выдвигался корабль. Похоже, что он шел лишь под верхними парусами, бом-брамселями, потому что ниже, у воды, воздух был по-прежнему неподвижен. Впрочем, это различимо было все лишь в подзорные трубы, а у Гриши в тот час трубы не было. Он различал вдали, на краю бухты, лишь несколько светлых пятнышек.
Вообще, следует сказать, что дальнейшие события складывались в сознании у Гриши скомканно – из услышанных отрывками разговоров, беспорядочно увиденных картин и лиц, а возможно, и просто из догадок. Лишь впоследствии события эти более или менее выстроились у него в памяти, и стало казаться, что все это он видел и слышал по порядку. В таком порядке и есть смысл продолжать рассказ.
…– Милях в четырех… – сказал кто-то на мостике.
– Флаг виден, господа? – спросил капитан.
– Не виден… Илья Порфирьевич, посмотрите в вашу трубу, она самая сильная…
– Виден, – сказал Новосельский. – Француз… туда его…
– Фрегат. Пушек сорок, не меньше, – вставил мичман…
– Осадка немалая. Сюда едва ли он сунется, но и нас не выпустит, – сказал капитан.
– Но он тяжел, у «Артемиды» явное преимущество в скорости, – запальчиво возразил Митя Невзоров.
– Прежде, чем мы воспользуемся этим преимуществом, он превратит нас в труху, – разъяснил задорному гардемарину Новосельский. – У него каждое орудие стоит полдюжины наших. И по мощности, и по дальнобойности…