Превозмогая адскую боль, Траффорд старался все время удерживать перед своим мысленным взором лицо Сандры Ди. Это ради нее он терпел муки. Пока речь идет о Кассии, брат Искупитель не доберется до тайны библиотеки. Если же это случится, Сандру Ди тоже схватят. Траффорд даже начал надеяться, что умрет раньше, чем палачи сломят его сопротивление, и таким образом унесет свою тайну в могилу.

Распяв Траффорда на дыбе, мучители пропустили ток через его гениталии и стали по очереди вырывать ему ногти.

Этого он уже не вынес.

– Довольно! – выкрикнул он. – Имя, которое вам нужно…

– Кассий, – произнес инквизитор.

Траффорд был ошеломлен. Он попытался хоть немного прояснить багровую сумятицу своих мыслей.

– Не понимаю, – наконец прошептал он.

– Что же здесь непонятного? – спросил брат Искупитель. – Человеком, который воткнул в Мармеладку Кейтлин отравленную иглу, был ваш коллега Кассий. Я знал это с самого начала. Все страдания, которые вы перенесли, были напрасными. Мне просто хотелось проверить, как долго вы продержитесь. Можете считать это профессиональным любопытством.

– Но…

– Не будьте наивным, Траффорд. Разумеется, мы всё знали. И вы сами поняли бы это, если бы немножко подумали, вместо того чтобы корчить из себя героя. Когда вы впервые сообщили Чантории, что к вам обратился вакцинатор? В день физиприса. И вы еще добавили, что он ваш коллега. Вы сказали ей, она – нам. Далее мы очень легко вышли на Кассия, действуя обыкновенным методом исключения. К несчастью, он оказался сообразительнее вас.

– Он сбежал?

– Он умер.

– Вы убили его?

– Он сам убил себя. Сразу после вашего ареста. Отправился в мужскую зону отдыха с душевой и принял яд. Он понимал, что его ждет.

Траффорд ничего не сказал, но душа его, несмотря на ужасную боль, радостно встрепенулась. Кассий – настоящий герой! Если бы его схватили и пытали, сколько людей могло бы пострадать – вакцинаторы, гуманисты, а с ними и Сандра Ди! Но он защитил их, заставив себя замолчать прежде, чем его заставили говорить.

– Как я уже сказал, – продолжал брат Искупитель, – вы напрасно мучились и лишились трех ногтей. Должен признать, что вы стойкий человек. Я едва не приказал прекратить пытки. В конце концов, вы нужны нам живым.

– Зачем? Мой секрет вам уже известен. Какая разница, раньше я умру или позже?

– Несчастный глупец! – воскликнул брат Искупитель. – Разница очень велика. Вы еще пригодитесь Храму. Вы с вашей женой осмелились обмануть старейшин. Они объявили вашу никчемную дочь чудо-ребенком, а она умерла. И мы знаем отчего.

– От холеры.

– Насланной Любовью, потому что вы бросили ей вызов. Теперь вы обязаны признаться в своих грехах публично, чтобы всем людям стала известна доподлинная история вашего проклятого ребенка, Мармеладки Кейтлин.

Большой показательный суд назначили на следующую неделю. Он должен был состояться на стадионе Уэмбли в тот самый вечер, на который еще недавно намечалась кульминация кампании под лозунгом «Чудеса бывают!».

Несмотря ни на что, Траффорду все-таки было суждено появиться перед публикой в лучах прожекторов.

Чтобы сохранить видимость законности и соблюсти процедуру, сидящего в камере Траффорда немного подлечили, а затем дали ему адвоката. Адвокат оказался женщиной по имени Парижская Кокотка – она пришла к нему вечером накануне суда.

– Если меня правильно информировали, вы, в отличие от вашей жены, не раскаиваетесь и даже не считаете себя виноватым в смерти Кейтлин, – сказала Парижская Кокотка чопорным, официальным тоном. Как и подобало представительнице ее профессии, она была в серебристом парике, черном бюстгальтере и толстых, добротных панталонах и показалась Траффорду холодной и практичной, под стать своему костюму.

– Конечно, я не беру на себя никакой вины, – ответил Траффорд. – Она умерла от холеры. Не я создал воду, которую пьют в нашем доме.

– Разумеется, не вы. Ее создал Бог. Однако с точки зрения закона немедленно возникает вопрос, зачем Бог внес в эту воду инфекцию. Разве вы не признаете, что холера была наслана на ваш район Богом-и-Любовью в качестве возмездия за ваши попытки действовать вопреки его воле?

– Нет, не признаю.

– Траффорд, если вы примете на себя ответственность за ваши поступки, мы сможем добиться смягчения приговора.

– Я принимаю на себя ответственность за свои поступки. В этом вся суть. Мне кажется, я единственный, кто это делает. В отличие от ваших законов, я ничего не сваливаю на Бога и ни в чем на него не рассчитываю. Я спас мою дочь от кори и свинки. Потом она умерла от холеры. Я считаю, что ни Бог, ни я тут ни при чем. Это Храм помешал мне достать прививку от холеры.