– Абсолютно.

И тут, видимо, в качестве прощального привета от душки-Эрлика, что-то здорово звездануло меня по затылку.

Знакомый голос издевательски процедил:

– Толстый, толстый, охренительно толстый слой шоколада? Ингве, вы не перестаете меня удивлять.

Я распахнул глаза. Сначала мне показалось, что мы все еще на дне ущелья. Такая же красноватая скальная стена поднималась справа от меня. Красный песок, кирпичного оттенка пыль… Потом я поглядел выше и понял, что мы дома. Дома. С каких пор я стал считать Митгарт домом? Может быть, с тех, когда я смог открыто стоять под небом цвета сильно размытой цикориевой голубизны.

Я попробовал приподняться и ощутил, что руки и ноги у меня крепко связаны чем-то липким. Паутина. Так, уже проходили.

И еще я увидел некроманта. Иамен сидел, прислонившись спиной к большому красному камню, и привычно чертил в пыли острием катаны. Лезвие меча блестело чистым – без единого пятнышка ржавчины – серебром.

Я разлепил губы и хрипло прокаркал:

– Вы не могли бы меня развязать?

Иамен перестал чертить и взглянул на меня.

– Мог бы. А вы не могли бы отдать мне меч?

Ах, вот оно все к чему. Старая наша песня… Я завертел головой. Меч лежал в нескольких шагах от меня – там, где тень от скалы уступала место жаркому солнечному сиянию.

– Не отдам я вам меча.

– Очень жаль.

Он встал, взглянул вверх, на ползущее по небу раскаленное светило.

– Тени вам хватит примерно на полчаса. Желаю приятно провести время.

Я сцепил зубы. Не упрашивать. Не упрашивать, Хель побери! И все же не выдержал:

– Вы обещали мне помочь. И пыжились тем, как не нарушаете данного обещания.

Некромант смущенным отнюдь не выглядел.

– Я обещал помочь вам выбраться из царства Эрлика. Как видите, помог. Помогать вам во всех последующих начинаниях я не обещал и делать этого не собираюсь.

Во мне начала закипать дикая – особенно потому, что совершенно бессильная – злоба.

– По-вашему, это все, чего я заслужил? Сдохнуть в гребаной пустыне от жажды?

Некромант подумал над моим вопросом. Снова присел у камня.

– Разрешите мне, Ингве, прояснить кое-что насчет ваших заслуг. Полагаю, в биологии вы разбираетесь неважно, поэтому я постараюсь говорить с максимальной доходчивостью. Так вот. У смертных для борьбы с инфекциями существует иммунная система. Она состоит из нескольких типов клеток, но сейчас я хочу сосредоточиться на одном. Этот класс лимфоцитов называется Т-киллерами. Одна из многих их функций – борьба с раковыми новообразованиями, то есть, в принципе, уничтожение собственных переродившихся клеток организма. Однако иногда происходит сбой программы – например, в случае аутоиммунных заболеваний. И взбесившиеся Т-киллеры начинают уничтожать здоровые ткани. Если позволить им продолжать в том же духе, человек довольно скоро отдаст концы. Поэтому больным прописывают иммунодепрессанты. Тоже очень неприятные. А, главное, представьте себе негодование бедного Т-киллера: он занимается тем, чем занимался и всегда, доблестно, не щадя живота своего, защищает хозяйское тело – а его за это же и убивают. Очень печальная и поучительная история, не правда ли?

А чего я еще мог ожидать? Я облизнул пересохшие губы и сказал не без горечи:

– Вы меня еще К-72563 обзовите. А что, звучит: Т-киллер К-72563. А вы будете иммунодепрессант У-32675. Очень продвинутый иммунодепрессант, на досуге стишочки пописывает, любит серебряную катану…

Некромант ничего не ответил. Но мне уже и не надо было ответа, меня несло.

– Просветите меня, Иамен: применение иприта в Первой Мировой – это ваша затея? И еще: это и вправду вы организовали ядерную бомбежку Хиросимы и Нагасаки?

Некромант слушал с выражением легкого изумления – должно быть, решил, что начинает действовать жара. Не дождавшись продолжения, он встал с земли, поправил перевязь с катаной. И спокойно сказал:

– Нет, только Хиросимы. С Нагасаки разобралась добрая волшебница Стелла.

Иприт он комментировать никак не стал, а мне было бы как раз очень любопытно послушать.

Опорочив светлую память волшебницы Стеллы, Иамен развернулся и пошел прочь. Он ступал легко и небрежно, отбрасывая короткую бледную тень, и вскоре исчез в трепещущем солнечном блеске.

Ах да. В качестве заключительного аккорда он швырнул мне флягу. Фляга булькнула, покатилась по песку и остановилась как раз напротив моего лица. Как жаль, что я не умею отвинчивать крышки взглядом. Нет, правда, очень жаль.

Вот так. Вот так, господа. В прекрасном трехмерном мире обитают пестрокрылые бабочки. Еще там водятся черные мохнатые пауки. И некоторая плоскость мышления отнюдь не мешает паукам плести прочные двухмерные сети для охоты на беспечных красавиц. Не стоит сочувствовать паукам – они никогда не остаются внакладе.

Для начала я попробовал подползти к мечу. Если бы я мог хотя бы пошевелить кистями рук, чего проще – вытянуть клинок из ножен, разрезать сетку. Однако абориген Оззи работал не на страх, а на совесть. Пошевелить я не мог даже мизинчиком. Отчаявшись, я отполз обратно в тень.

Обещанные некромантом полчаса истекли, и лицо мне пощекотали первые выглянувшие из-за скалы лучи. Потом еще пощекотали. Сильнее. И началось веселье.

Я пробовал звать на помощь, хотя сразу было понятно – безнадега. Вряд ли некромант оставил меня в двух десятках саженей от бойкого туристского кемпинга. Наоравшись вволю, я заткнулся. Надо беречь голос. В глотке пересохло. Я облизывал губы, глотал горькую слюну – ничего не помогало. Солнце жгло. Палило солнце. Я повернулся к нему затылком и уставился в пыль. Через некоторое время в башке зазвенело, и я развернулся обратно.