Новичок оказался свартальвом, и лет ему стукнуло три сотни от силы: то есть, по человеческому счету, около пятнадцати. Таких молодых я тут еще не видел. Он стоял, прижимая к груди тощий бумажный пакет, и с испугом смотрел на меня. Я пошевелился, и шкет со всхлипом кинулся в угол. Понятно. Мальчишка уже успел ознакомиться с тюремными нравами.

– Тебя-то за что, мошка? – спросил я как можно мягче.

Новый сосед снова всхлипнул и закрыл пакетом голову. Вопрос мой был чисто риторическим. Ответ – не за что. Я спрыгнул с нар и вытащил пацана из угла. От ужаса он застонал. Что-то знакомое почудилось мне в круглом черноглазом лице, а вот что? Вздохнув, я раздельно проговорил:

– Слушай сюда, шпендрик. Бить я тебя не буду. Насиловать, не поверишь, тоже. Так что перестань пускать сопли и устраивайся.

Кажется, он ни слова не понял из сказанного, а отреагировал, скорее, на тон голоса. Подняв испуганные глазища, круглолицый прошептал:

– Я ботинки чистить умею. Хотите, вам почищу?

Я пожал плечами.

– Ну, чисть.

Он лихорадочно зарылся в свой пакет, вытащил коробку с ваксой и основательно грязную тряпицу и приступил к делу.

Забраться на нары мой новый сосед в первую ночь так и не решился и вздремнул в обнимку с умывальником.

Когда я вернулся из цеха следующим вечером – или днем, или утром, не поймешь – сосед уже скорчился на нижних нарах. Увидев меня, он мигом слетел с тощего матраса.

– Извините, я только на минуту прилег.

– Да лежи себе, – ответил я и полез наверх. Бедняга облегченно вздохнул и завозился внизу.

– Зовут тебя как? – спросил я спустя минуту.

Он снова вскочил и вытянулся, как на плаце.

– К-45378.

«К» – номер нашего блока.

– Настоящее имя помнишь?

Он замотал башкой.

– А что помнишь?

Пацан вздохнул и повесил голову.

– Ясно. Истории какие-нибудь рассказывать можешь?

Он радостно закивал. Я удивился. Перевернувшись на бок, я подпер щеку кулаком и предложил:

– Тогда рассказывай.

Пацан помнил, как ни странно, многое. Помнил балладу о Двалине, которую из меня выдуло в первый же день. Помнил о похождениях Однорукого. Помнил Песнь Хьорда, Сказание о Рисе Маге, Плач Девы Сигюн, помнил имена родоначальников всех Двенадцати Кланов Свартальфхейма. Теперь у меня было развлечение. Каждый вечер я, вместо того, чтобы читать опостылевшие вирши, заставлял малолетнего соседа потчевать себя байками. По-моему, не так уж и жестоко – особенно по сравнению с тем, что творилось в камерах слева и справа. Неуверенным глуховатым голосом пацан рассказывал о деяниях моих и чужих предков, и я по-новому удивлялся, ждал продолжения и нетерпеливо предвкушал развязку. Все рассказанное я забывал на следующее же утро, так что мальчишка повторял одни и те же истории по пять-шесть раз подряд. Мне не надоедало. Моя личная Шахерезада, кажется, наконец-то осознала, что мордовать ее здесь не будут, и рассказы сделались еще более обстоятельными и внятными.

А однажды вечером… В тот день я стоял последним в цепочке и три раза чуть не попал под клешню Больверка. В четвертый раз я наконец взъярился настолько, что подхватил переданный мне щит и здорово съездил бедного слепца по пальцам. Делать этого не стоило. Великан обиженно завопил. Ко мне подскочили два охранника-Цербера с дубинками и электрошокерами. Тут бы мне и бросить дурацкую железяку, однако я уже вошел в раж и, заорав:

– Мочи легавых! – или еще какой-то идиотизм в том же духе, снова поднял щит.

И огреб чем-то тяжелым по затылку.

Очухался я уже в камере. Круглолицый поливал меня водой из раковины и хлопал по щекам. Увидев, что я зашевелился, пацан просиял от радости.

– Я думал, вы уже все…

– А тебе-то что?

– Как – что? А если бы вы умерли, и кого-нибудь другого сюда бы подселили…

Я понял причину заботливости малолетки и грустно усмехнулся. Обмотал ноющую черепушку мокрым полотенцем и улегся на нижние нары, потому как башка кружилась довольно сильно. Пацан, сопя, полез наверх. Спросил оттуда:

– Рассказывать?

Я подумал. Затылок ныл. И все же…

– Давай.

– Хочите, я вам сегодня из жизни расскажу?

– Это смотря из чьей жизни.

– Из своей.

Жизнь малолетки вряд ли была особенно интересной – и уж точно короткой – но я согласился:

– Ну давай.

Парнишка наверху завозился, устраиваясь поудобней. Мне представилось, как он лежит там, закинув руки за голову, мечтательно прищурив глаза.

– На Празднике Первого Горна… Давно, дома еще… Я встретил девчонку одну.

Я обреченно вздохнул. Вот только еще пубертатных влюбленностей мне не хватало.

– Там было много гостей из клана Альвингов. У старшей дочери их конунга помолвка была назначена с наследником Вульфингов, и все знакомились, понимаете, это так принято – чтобы высокорожденные нареченные впервые встретились в Нидавеллире…

– И что?

– А эта девочка, она была из свиты княжны… Альвингов у нас считают вроде как не совсем нормальными, потому что они в родстве с верхними альвами, и во время осады Туманного Берега нейтралитет держали, и вообще. А мне так девчонка эта понравилась…