— Я пережила жуткий пожар в тысяча восемьсот девяносто втором. Просто ужасно!

— А мне кажется, ты бы не отказалась от такой замечательной возможности сменить разом весь гардероб, — поддразнил ее Лукас. Все остальные уставились на него. — Что я такого сказал?

— Огонь — это одна из тех вещей, что может нас убить, — объяснила мама, сложив на груди руки. Они с папой все еще настороженно относились к Лукасу, но старались изо всех сил. Как и миссис Бетани, они пришли к выводу, что чем больше Лукас знает, тем меньше вероятность того, что он совершит еще одну ужасную ошибку. — Поэтому пожары — это по-настоящему страшно.

Лицо Лукаса помрачнело, и на какой-то миг я не могла понять, что он чувствует или о чем думает. Зато мне очень понравилось, как мама сказала «нас», словно Лукас уже стал одним из нас. И тут он внезапно произнес:

— Собственно, на днях мы как раз об этом и думали. А есть ли другие способы? В смысле — ведь вампиры тоже могут погибнуть?

— Ну, давай посмотрим. — Папа свел ладони вместе, сделав вид, что спустя целое тысячелетие ему не так уж легко все это вспомнить. — Вообще-то, список очень короткий.

— Осиновый кол, — решительно сказал Лукас. — По крайней мере, так говорили в том шоу по телевизору.

— Идиотский ящик. — Патрис определенно считала телевидение новомодной штучкой, не стоящей ее внимания. Но зато ей хотелось поговорить с Лукасом о том, что такое быть вампиром. Я понадеялась, что она снова немного приоткроется, как тогда, когда рассказывала мне про свою жизнь в Нью-Орлеане, но на этот раз Патрис строго придерживалась фактов. — Осиновый кол «убивает» нас, но только временно. Стоит его вытащить, и с тобой тут же все будет в порядке.

Балтазар поставил на проигрыватель пластинку Билли Холидей и добавил:

— Просто нужно удостовериться, что у тебя есть друг, готовый выкопать тебя и вытащить кол.

— В общем-то, только огонь и обезглавливание. — Мама загнула два пальца.

— А святая вода? — спросил Лукас.

— Это вряд ли. — Папа не стал скрывать своего презрения. — Меня трижды окропляли святой водой. Если и есть какая-нибудь разница между ней и дождевой водой, я ее не заметил.

Лукас, несмотря на скептический вид, просто кивнул:

— Ясно. Извините, я понимаю, что вопросы-то дурацкие.

— Да, нужно очень многое постичь, — заметила Патрис.

С ее стороны это было исключительно доброжелательно, так что я улыбнулась ей, положив голову на плечо Лукаса. Дождь стеной заливал оконное стекло, и этот непрестанный шелест был слышен даже за хрипловатым пением Билли.

Мама, должно быть, заметила, как уютно я устроилась рядом с Лукасом, потому что постучала папу по плечу.

— Ну все, Адриан. Мы посидели тут вполне достаточно. Думаю, дети хотят поболтать без нас.

— Дети? Оставь это для классной комнаты. Мы с тобой почти одного возраста! — захохотал Балтазар. Он был прав, но сама мысль об этом представлялась мне невероятно чудной. — Посидите с нами.

— Я не против, — пожала плечами Патрис.

Мы с Лукасом переглянулись. Мы-то как раз были против. В идеальном мире мама с папой должны были уйти и увести с собой Балтазара и Патрис, чтобы мы могли расположиться на диване, но в нашем мире этого не дождешься.

В очередной раз продемонстрировав свои невероятные материнско-телепатические способности, мама сочувственно вздохнула:

— Полагаю, иногда, сколько бы родители ни старались, уединения все равно не хватает, да?

— «Вечная ночь» действительно не самое подходящее место для свиданий, — согласился Лукас.

Балтазар внезапно очень заинтересовался обложкой пластинки Билли Холидей. Вспомнив, как я отказала Балтазару, я попыталась придумать что-нибудь, чтобы развеселить его, и обратилась к забавной истории.

— Во всяком случае, для нас все складывается не так плохо, как для твоего прадедушки или кто он там был. Правда, Лукас? — Он посмотрел на меня невыразительным взглядом и побледнел, как будто я сказала что-нибудь страшное.

Наверняка подумал о чем-нибудь другом.

— Это что, семейный анекдот? — оживилась мама. — Обычно они интереснее всего.

Теперь меня слушали все.

— Один из предков Лукаса, прадедушка или что-то в этом роде, учился в «Вечной ночи» лет сто пятьдесят назад. Ну давай, ты расскажешь это лучше! — Я подтолкнула Лукаса локтем, но он словно окаменел. Да, он говорил, что это секрет, но ведь он тогда просто пошутил, так? История, случившаяся более ста лет назад, не может быть секретом. Наверное, Лукас засмущался, но я не понимала, почему он должен стыдиться того, что по сути не имеет к нему никакого отношения. — В общем, он приехал сюда учиться. И вызвал на дуэль другого ученика, может быть, из-за девушки, и они сражались прямо в большом зале. Поэтому там и разбито одно витражное стекло — вы об этом знали? Никто из них не погиб, но его исключили и...