Хотя Гесс входил в число личных телохранителей Сальваторе и был достаточно массивен, чтобы останавливать летящие пули и перепрыгивать через многоэтажные здания, он держался с тем почтением, которое вправе был ожидать его вожак.

У направлявшегося к столу полукровки мускулы бугрились так, что угрожали разорвать черную футболку и джинсы. Трудно было найти одежду достаточно большого размера, чтобы облачить эту небольшую гору.

— Милорд, — пророкотал он низким басом.

— Ты прошел по следу? — резко спросил Сальваторе.

— Да. — Гесс поморщился. Огоньки свечей отражались от его бритой головы. — Мы потеряли след на севере города.

— На севере. — Сальваторе рассеянно крутил золотую печатку на одном из пальцев. — Значит, вампир не вернулся в свое логово. Любопытно.

— Если только не решил сделать петлю, чтобы оторваться от нас, — напомнил ему Гесс.

— Такая возможность есть, но она невелика. Стикс пока нас не боится.

Гесс зарычал, обнажая удлиненные зубы. Веры страстно ненавидели вампиров.

— Почему он оказался в баре?

— Вот это интересно, правда? — отозвался Стикс.

— Вы считаете, что у нас есть доносчик? — В голубых глазах Гесса начал разгораться опасный огонь. — Ну, это ненадолго. Мне всегда нравился вкус доносчиков.

— Держи себя в руках, — рявкнул Сальваторе. — У нас нет доказательств того, что среди нас есть доносчик, и я не допущу, чтобы стая терзала саму себя из-за ложных слухов и подозрений. Мы слишком близки к цели. Если шпион существует, я сам им займусь. Это ясно?

Долгое мгновение Гесс сражался со своими инстинктами. Огонь начал меркнуть.

— Командуете здесь вы.

Выйдя из-за стола, Сальваторе прошел к плану города, висевшему на стене, и нетерпеливым взмахом руки подозвал Гесса к себе:

— Иди и покажи мне точно, где вы потеряли след.

Подойдя к вожаку, полукровка указал на небольшую точку на севере города:

— Сразу за этим местом.

— Значит, он определенно направлялся за пределы города. Его Вороны были с ним?

— Да.

— Видимо, у него есть еще одно логово, — сделал вывод Сальваторе. — Сейчас слишком холодно, чтобы оставлять смертного на открытом воздухе. Возьми своих лучших следопытов, и начинайте искать их след. Они не смогут прятаться вечно.

Гесс замялся. Можно было подумать, что в его толстый череп действительно пробралась какая-то мысль.

— Милорд?

— Да?

— Вы так и не сказали нам, что в этой смертной такого важного.

Сальваторе выгнул бровь.

— И не собираюсь говорить. Пока не решу, что для этого настало время. А в чем проблема?

Грубое лицо побледнело.

— Просто в стае есть такие, кому в городе неуютно. И они гадают, когда мы вернемся в наши охотничьи угодья.

— Охотничьи угодья? — Сальваторе зарычал. Еще до приезда в Америку он слышал о договоре веров с вампирами, но не мог поверить, что веры действительно смирились с положением посаженных на цепь зверей. — Это так вы называете тот жалкий клочок земли, куда нас посадили вампиры?

Гесс пожал плечами. Он был полукровкой. Он не обладал достаточной силой, чтобы открыто сражаться с вампирами, и был вынужден удовлетворяться теми крохами, которые им бросали.

— Там достаточно безлюдно, чтобы мы могли охотиться, когда захотим.

— Это — тюрьма, которую используют для того, чтобы нас медленно уничтожать! — прохрипел Сальваторе. Он оказался у своего небольшого арсенала. — С каждым годом нас становится все меньше и меньше. Скоро наш род исчезнет с лица Земли — и вампиры отпразднуют наш уход.

— А как этому может помешать переезд в Чикаго? — возразил Гесс. — Все равно после укуса смертные гибнут. Мы не нашли ни одного, кто выжил.

Сальваторе застыл.

— Я ведь приказал тебе держать полукровок в узде! Нам ни к чему привлекать к себе внимание.

Он услышал, как Гесс неловко переступил с ноги на ногу.

— Вы ночь за ночью держите их запертыми в этом доме. Иногда инстинкт просто оказывается сильнее.

Сальваторе стремительно обернулся: у него в руках был арбалет. Он направил оружие прямо в голову своего посетителя.

— Инстинкт? Если этот неуправляемый инстинкт ставит в опасность мои планы или доставляет неприятности остальной стае, виновный полукровка умрет от моей руки. А ты отправишься в могилу вместе с ним. Это понятно?