Времени было немного, встретились всего на пару часов, в принципе, этого достаточно для удовлетворения плотских потребностей. Настояла на свидании Влада, мотивируя, что Роди неважно выглядел на презентации, ему просто необходимо разгрузиться. К тому же у нее освободилось от проблем два часика, их нужно использовать, и последнее: был долгий перерыв, который негативно сказался на отношениях, следует наверстать упущенное. Он не ломался, так как в ближайшем будущем его жизнь осложнится некоторыми ограничениями, и вряд ли удастся выкроить время для секса, без которого физическое тело страдает, а ментальное превращается в отрицательный заряд.

Как истинная самка, выбравшая самца и не желавшая уступать его другой (уж больно хорош он в постели), Влада разработала первоначальный план захвата и первую часть провела блестяще, Роди отдышаться не мог — такой темп она взяла. Вторая часть, наиболее сложная уже не технически, а психологически, требовала постепенности, для начала Влада посмотрела на Родиона новыми глазами, старые-то застила пелена влюбленности. Что она заметила: в отличие от вчерашнего вечера, да и предыдущего свидания, у любовника значительно улучшилось настроение — в чем же причина? И вообще, что именно повергало его в уныние? Откуда вдруг в нем появился некий огонь, говоривший о внутреннем подъеме? Одновременно несвойственный Роди лихорадочный блеск в зрачках, кстати, они были неестественно расширенными, и зажатость мышц лица свидетельствовали о нестабильности. Натура он скрытная и циничная, это ее острые глазки давно узрели, но извилины не трудились, посему общепризнанные дефициты добродетели невероятно привлекали к нему как к сексуальному партнеру. Сегодня Влада хотела прощупать его, залезть в душу и посмотреть, что за дьявольские страсти терзают Роди, да не знала, как построить диалог.

— Твой-то где? — выручил он, отдышавшись.

— Носится по городу, пытаясь всучить офисные и торговые площади, ведь не все приглашенные были на презентации.

— Мародерствовать не надо, — заключил Родион. — Лично я в его башню не перееду, только бутик открою поближе к земле, чтоб моим людям бежать было недалеко, когда его конструкция начнет рушиться. Но место неплохое, рискну. Как объяснишь, где была, когда явишься поздним вечером?

— Каталась. Люблю кататься в ненастную погоду. И ненастье люблю.

— Я бы на его месте не отпускал тебя ни на шаг, стерег бы днем и ночью.

— Кто мешает? Забери меня себе и стереги.

Замечательно повернулся диалог, как раз в нужное русло. К предложению Влады он отнесся индифферентно и не посчитал нужным что-нибудь ответить хотя бы для приличия. Это задело Владу, пардон, любовью занимается с ней, а не с другими, кстати, видно, когда мужчина недополучает дома набор страстей, так в чем же дело?

— Ах да, я забыла, — рассмеялась она с чуть заметной горчинкой, — у тебя есть жена, у меня муж… Собственно, это неважно, если одну из сторон устраивает подполье. Между прочим, твоя Лиза вела себя странно… хм… она сама на себя не похожа была.

О! Заинтересовался.

— Не похожа? То есть?

— Будто ее подменили. Забитая, как шифоньер хламом. Это ты ее так забил, что Лиза теперь только улыбаться без повода и ресницами хлопать умеет?

— Не болтай. После аварии она действительно изменилась. Мне пора, тебе тоже… Завтра приезжает тесть, в ближайшее время я не вырвусь.

— Подожди! — обняла его Влада, потянув на себя. — Побудь со мной… Пожалуйста… Побудь…

Ее трепетные ласки не оставили Роди равнодушным, да и кто же откажется от услаждения бренного тела, которое не всякая женщина способна усладить?

Одеваясь, Влада поняла: тема Лизы больная, он ее напрочь отвергает. То, что жена ему до лампочки, тоже ясно. Что же Роди держит возле нее? В сущности, Влада о нем и его жене ничего не знает, а запустила Родиона внутрь глубоко, до надрыва сердца. И главное: Лиза не та… Мысль идиотская, нереальная, фантастическая, но не та, не та Лиза! Тут впору свихнуться.

— Я разберусь, — закрывая дверь гостиничного номера, лепетала Влада. — Завтра пригляжу за ними… Нет, я должна понять.

В девять принесли ужин, она поела, помня угрозы, а умирать от голода и раньше не намеревалась, сейчас же инстинктивно жаждала выжить, так устроено природой. В десять Родион проверил задание, более-менее остался доволен и заставил «до отбоя», то есть до двенадцати, заниматься подписью.

Когда ей отдали приказ ложиться спать, Светлана растянулась на диване, почувствовав не столько усталость, сколько боль во всем теле. Может, это и называется синдромом хронической усталости, рожденным неописуемым стрессом? Страх за собственную жизнь и жизнь Захара не позволил девушке тотчас отключиться, что было бы логично. Нет, рука потянулась за альбомом, а то, не дай бог, примет завтра за папу совсем другого мужчину.

Первая же страница ударила по нервам, прогнав дрему. Светлана испытала настоящий шок, она судорожно перелистывала альбом. Днем ее поглотили собственные мысли и состояние полного распада, сейчас она обратила внимание, что рядом с седым мужчиной на фотографиях изображена… Светлана!!! Невероятно, но факт! Даже жутко стало, словно вмешались некие инфернальные зловещие силы, готовившие с рождения Лизы и Светланы фатальный спектакль.

Около одиннадцати утра Лисовский настойчиво звонил в квартиру. Открылась дверь рядом, выглянула соседка:

— Вы к Захару?

— Да-да, к нему.

— Его в это время уже не застать.

— А когда он возвращается?

— Не скажу, потому что не знаю. Может, и не вернется вовсе. Последнее время Захара редко вижу. Вы позвоните ему…

— Точно! — обрадовался он. — Как я сразу не сообразил… Спасибо.

Конечно, нет ничего проще — позвонить, тут и соображать не надо. Однако Лисовский долго думал, как ему поступить. Лиза замужняя женщина, а отправила сообщение — фактически крик о помощи — некоему Захару, значит, она крутила роман не только с дураком Филиппом, короче, шлюшка. Представив, что ему звонит незнакомый человек и просит уделить десять минут, Лисовский непременно спросил бы зачем. Выяснив повод, стал бы встречаться? Нет. Потому что женщину, тем более замужнюю, хотя она и шлюшка, нормальный мужчина под монастырь не подводит. А при личном и внезапном контакте проще заставить выслушать себя путем аргументов и прочего давления на все известные струны.