Они ускорили шаги. Джо Мейкер торопился на важное деловое свидание. Время переодеваться. Черные брюки, черный галстук, белый смокинг, сигареты, духи и маленький револьвер.

Кто знает, вода ли, тишина ли плыла мимо дома, если бы отблески окон не золотили поверхность Миссисипи. Слуга-негр проводил Мейкера Томпсона в салон, обтянутый гобеленами, заполненный фарфором, слоновой костью и стильной мебелью. Дрогнуло на дверях драпри, и навстречу Томпсону вышел самый крупный акционер «Тропикаль платанеры», коренастый, ноги втиснуты в узконосые лаковые туфли.

— Добро пожаловать!.. Я знаком с вами по докладам, по докладам и нашей переписке!

— Благодарю, мистер Грей… Очень рад пожать вашу руку. Мне тоже доставляет большое удовольствие познакомиться с вами лично.

— Сигарету… Прикажем принести нам виски и сядем. Где хотите. В этом кресле вам будет удобно.

— Прекрасно…

— Минеральной воды? Простой? Сколько виски?

— В тропиках, не знаю, известно ли вам, виски пьют с кокосовым молоком.

— Говорят, хорошее средство от лихорадки.

— Хорошее средство от скуки.

— А посему его едва ли выдумали англичане. Ладно, выпьем за нашу встречу и ваш триумф на следующем собрании акционеров. Портфель президента Компании будет ваш, и вскоре мы разопьем шампанское.

— За ваше здоровье, мистер Грей; с таким крестным отцом, как вы…

— Победа обеспечена. С нами большинство сильных акционеров. Ничего не выйдет у группки квакеров, возглавляемой Джинджером Кайндом. Вы его знаете?

— Знал лет двадцать назад. Он, наверно, очень стар.

— Старейшина среди акционеров. Но он не имеет никакого веса, бедняга однорукий. Большинство проголосует за вас, Мейкер Томпсон, за человека испытанного и умеющего верно трактовать идеи деловых людей в том смысле, что только деньги значат все, только золото дает власть.

— Мне вспоминается, как Джинджер Кайнд — я ведь был тогда очень молод, и потому его слова мне врезались в память, — Кайнд, уезжая из тропиков, кричал, что наша фруктовая Компания состоит из подонков нации, нации с благороднейшими традициями.

— Он и сейчас кричит то же…

— Вы правы, мистер Грей; только золото дает власть, и «подонки», как зовет нас Кайнд, уже ворочают более чем двумястами миллиардами долларов. Именем Его Императорского Величества Золота мы можем присоединять страны, которые были покорены именем каких-то ничтожных королей, закладывавших свои бриллианты и не имевших рубахи на смену, покорены с помощью банды нищих солдат и босых монахов.

— Времена, друг мой, меняются…

— Я полностью согласен с вами, мистер Грей: когда-то власть даровалась богом, потом — королем, потом — народом, а сейчас — деньгами. Только деньги дают власть.

— Я же сказал вам, Мейкер Томпсон, времена меняются. На смену благороднейшим традициям, о которых болтает Кайнд, к счастью, пришли тресты, и поскольку мы — один из ста трестов, направляющих политику Соединенных Штатов, нам нечего церемониться с этими странами, надо обезопасить наше имущество и покончить с правительствами, которые мы там поддерживаем для того, — мне так представляется, — чтобы жители в конце концов взвыли от отчаяния и вышли бы на улицы, крича, что пойдут за кем угодно, лишь бы избавиться от ярма кровожадных соплеменников.

— Совершенно верно, мистер Грей…

— Ибо не надо быть очень проницательным, чтоб догадаться, что именно на это и рассчитывает Белый дом, поддерживая такие режимы, при которых великие бездельники — военные грабят свои страны, сеют в народе смерть и ужас.

— Вы знаете ситуацию лучше, чем протестант Библию…

— Друг мой, в Новый Орлеан раньше всего доходят жалобы этих бедняг. Однако выпьем. Еще немного виски?.. Они надеются, что аннексия принесет покой их очагам, будет гарантией их личной безопасности и сохранения имущества. Надо спасать то, что уцелело, остатки диких народов…

— Нечего их спасать, мы не Армия спасения… Кайнд совсем помешался на своих гуманистических идеях. Вы не были в тропиках, мистер Грей? Тот, кто живет в тех краях многие годы, знает, что спасать там нечего, там нет даже праха мертвых — в таком климате покойники не дремлют в склепах по-египетски, не плавают, как здесь, по улицам. Я вам когда-нибудь расскажу, что в молодости со мной случилось в вашем прекрасном городе. В тропиках нет мертвецов, их бренные останки нельзя спасти. Все исчезает, уходит, ничего не остается; смерть не вечна там, а жизнь слишком быстротечна…