— При чем здесь этот нечастный, потерявший сына?

— Существо, оказавшееся в тюрьме, лишь телом было Морриусом. Как потом выяснили, внутри тела находился мозг риммейской говорящей обезьяны. Сам же чародей исчез, и одновременно в Мурлокских топях объявился тот, кого мы знаем под именем Мориса Вивисектора. Ну что, вы уже догадались, что произошло потом?

— Не очень, — честно признался юноша.

— Гипнот-самоучка, пылающий жаждой мести. Полчище крыс. Сумасшедший маг-вивисектор. Дети, похищенные из Гоммеля и пропавшие без следа. И вдруг откуда-то появляется новый вид существ — крыслинги, полулюди, полукрысы…

— Драть вас каббром, профессор! — едва не свалился с телеги Айвен. — Не завидую тем вашим студиозам, которые выслушивают подобные истории на ночь глядя…

— Кстати, а мы уже и почти приехали. Вон за тем пригорком стоят Скворушки, — профессор хлестнул Росинону, подгоняя ее, — Как раз к ужину успеваем.

— Надеюсь, что там есть приличный постоялый двор. Или приветливая крутобедрая вдовушка, которой нужно натаскать воды или дров нарубить. Вы как — дрова-то рубить умеете, а, господин профессор?

— М-м-м. Боюсь, что для физического труда я уже несколько староват.

— Значит, будете ей голову своими сказками историческими дурить.

— Простите, юноша, но все мои истории правдивы, и основаны на фактах!

— Вот именно так всем и говорите. Простой люд любит правдивые сказки.

Уже через двадцать минут телега катилась по широкой дороге, разрезающей селение надвое. Людей на улице было мало — в такую жару лишний раз свою голову под солнечные лучи подставлять дураков нет. Пара соседок-болтушек у колодца, одноглазый дед, стругающий ложки на лавочке, да стайка детишек, бегающих в "стражники-разбойники" с деревянными мечами и веревочными кандалами — вот и все.

— Эй, смотрите-ка, у них стражников втрое меньше, да и то — через одного или пугливая девчонка, или соплюш малолетний, в силу малолетства своего храбрый да глупый, — ухмыльнулся вор, — Все прямо как в жизни. Эй, мелочь голопузая! Ты по почкам его бей, чтобы не убег! — крикнул он, когда двое стражников ухитрились таки повалить "разбойника", который был на голову их выше и на пару лет старше.

— Это же дети! Чему вы их учите!

— Жизни учу. Вот отобьют ему сейчас всю воровскую романтику вместе с почками, а потом, глядишь, хорошим человеком вырастет. Семью заведет, дом купит, дело свое начнет. И будет честно заработанное в трактире спускать, прятаться за кружкою пива от толстой сварливой жены да семи орущих спиногрызов… Приехали! Вон постоялый двор.

— А как же вдовушка?

— Да ну ее. Знаю я этих вдовушек. Сначала ей воды натаскай, дров наруби, баньку истопи, веничком по румяному задку отхлещи, а потом бац — жрец, венец и свободе конец.

— Значит, постоялый двор, — согласно кивнул старик, неуклюже вываливаясь из телеги. Привязав лошадь, спутники вошли в лачугу, украшенную выцветшей вывеской с изображением грустной коровы оранжевого цвета. Судя по названию заведения, неизвестный художник пытался нарисовать на вывеске красного быка.

— Эй, уважаемый! Изобразите нам пожалуйста что-нибудь сытное, горячее и вкусное! — с порога рявкнул Айвен. — И комнату на двоих.

Вошедший следом профессор Ройбуш зацепился за порог и споткнулся, рухнув прямо на руки едва подоспевшего юноши.

— Я смотрю, твой друг в койке и утренней чашке рассола нуждается больше, чем в ужине, — хмыкнул стоящий за стойкой долговязый детина в засаленном переднике. Он протирал засиженную мухами кружку, но делал это с таким видом, словно в его руках огромный алмаз, а сам он — принц Берибейский. И мухи вокруг него кружили, судя по их размеру, не простые, а императорские.

— Он просто устал с дороги.

— Деньги у вас есть? — с сомнением осмотрел их долговязый.

— Да, есть, у меня есть, — выхватил из-за пазухи кошель старик, но не смог удержать его в руках. Кожаный мешочек упал на пол и раскрылся. Медные, золотые и серебряные монеты выкатились из него и попытались зазвенеть по полу, но тот был настолько грязен, что они просто прилипли.

Айвен упал на колени, торопливо собирая деньги и стараясь прикрыть их от посторонних взглядов, но не успел. К нему подскочил мальчишка лет восьми. Он схватил серебряную монетку, укатившуюся под стол, и, радостно засмеявшись, выбежал из трактира.

— Эй, а ну вернись! — вскочил на ноги юноша, — Помогите, нас обокрали!

— Надо же, какая ирония судьбы. Обворованный вор. Да ладно, молодой человек, пусть себе бежит. От меня не убудет, а малышу радость.

— Думаю, что скоро как раз убудет. Этот щенок видел, что у вас полно денег. А на шее у него татуировка рыбки-удильщика. Мальчишка — подмастерье у вора-карманника, и сейчас побежит рассказывать, что в селении объявился чудак, который в самом прямом смысле сорит деньгами. И нас обворуют.