Тридцать минут спустя, когда мы стояли у взлетной площадки, обсуждая, как спустить Бека вниз, из нижней долины вдруг донесся слабый звук вертолетного двигателя. Звук становился все громче и громче, и наконец в поле зрения показался маленький оливковый вертолет. Мадан пролетел немного вверх по Западному цирку и затем развернулся носом вниз по склону. Потом он уверенно посадил «Белку» точно на цветную метку на леднике, и Бришерс с Этансом погрузили на борт Бека. Через несколько секунд вертолет снова поднялся в воздух, порхая на фоне западного плеча Эвереста, словно причудливая металлическая стрекоза. Через час в госпитале Катманду Беку и Макалу-Го была оказана медицинская помощь.

Когда члены команды спасателей разошлись, я еще долго сидел в одиночестве на снегу, пялясь на свои ботинки и пытаясь осмыслить все, что произошло за последние семьдесят два часа. Как получилось, что все происходящее вышло из-под контроля? Как на самом деле погибли Энди, Роб, Скотт, Дуг и Ясуко? Но сколько я ни старался, ответы не приходили. Масштабы этого бедствия были настолько за гранью всего, что когда-либо рисовало мне мое воображение, что мой мозг просто отказывался работать. Потеряв надежду что-то понять, я взвалил на плечи рюкзак и устремился вниз, к застывшему, опутанному злыми чарами ледопаду, обеспокоенный мыслью о предстоящем мне последнем путешествии по лабиринтам разрушающихся сераков.

Спустившись утром 13 мая к подножию ледопада Кхумбу, я прошел по склону последний отрезок пути и на краю ледника встретил ожидавших меня Энга Тшеринга, Гая Коттера и Каролину Маккензи. Гай предложил мне пиво, Каролина крепко обняла меня, а из дальнейшего я помню только то, что сидел на льду, закрыв лицо руками, слезы катились по моим щекам, и я плакал так, как не плакал с тех пор, когда был ребенком. Оказавшись наконец в безопасности, освободившись от гнетущего напряжения предыдущих дней, я плакал о своих погибших товарищах; я плакал от счастья, что остался жив; я плакал, потому что чувствовал, как ужасно выжить, когда другие погибли.

Во вторник после полудня Нил Бейдлман заказал заупокойную службу в лагере «Горного безумия». Нгаванг Сая Кая — отец Лопсанга Джангбу и посвященный лама — жег можжевеловые благовония и распевал буддийские молитвы под серым, как сталь, небом. Нил сказал несколько слов, потом говорил Гай, оплакивал гибель Скотта Фишера Анатолий Букреев. Я, запинаясь, произнес несколько слов в память о Дуге Хансене. Пит Шенинг попытался поднять дух собравшихся, призывая всех смотреть только вперед. Но когда закончилась служба и мы разошлись по своим палаткам, над базовым лагерем повисло похоронное уныние.

Рано утром следующего дня прилетел вертолет, чтобы эвакуировать Шарлотту Фокс и Майка Грума — у них были обморожены ноги, и двигаться дальше своим ходом для них было рискованно. Врач Джон Таск улетел с ними, чтобы оказывать им помощь в пути. Потом, ближе к полудню, когда Хелен Уилтон и Гай Коттер остались наблюдать за демонтажом и погрузкой имущества «Консультантов по приключениям», Лу Кейсишк, Стюарт Хатчисон, Фрэнк Фишбек, Каролина Маккензи и я вышли из базового лагеря и начали наш путь домой.

В четверг 16 мая вертолет переправил нас из Фериче в селение Сянгбоче, раскинувшееся над самым Намче-Базаром. Когда мы шли к грунтовой взлетной полосе, где должны были дождаться второго рейса в Катманду, к нам со Стюартом и Каролиной обратились трое японских мужчин с суровыми серыми лицами. Первый из них сообщил, что его зовут Мунио Нукита, он был высококвалифицированным гималайским альпинистом, дважды поднимавшимся на вершину Эвереста. Нукита вежливо объяснил нам, что является проводником и переводчиком двух других мужчин, один из которых — Кеничи Намба — муж Ясуко Намбы, а второй — ее брат. В течение сорока пяти минут они задавали нам множество разных вопросов, но я смог ответить далеко не на все.

К тому времени весть о гибели Ясуко Намбы облетела всю Японию. Уже 12 мая — меньше, чем через двадцать четыре часа после ее смерти на Южной седловине, — в самом центре базового лагеря приземлился вертолет, и из него выпрыгнули два японских журналиста в кислородных масках. Обратившись к первому, кого они там встретили — а это был американский альпинист Скотт Дарсни, — журналисты потребовали информацию о Ясуко. Теперь, спустя четыре дня, Нукита предупредил нас о том, что толпа таких же агрессивно настроенных журналистов и телерепортеров ожидает нас в Катманду.