Шрифт:
Наконец у одного из троих лопнуло терпение, и он, остановив коня, потянул из саадака [5] лук. В него-то Мишка и выпустил очередной болт. Так и не вытащив до конца лук, всадник кувырнулся с коня. Мишка снова согнулся над самострелом.
«Почему никто из близнецов не стреляет? Неужели оба… нет, один выстрел был уже после того, как я снайпера успокоил. Чего ж тогда?..»
Мишка снова поднял взведенный самострел над санями. Второй противник деда, застряв ногой в стремени, волочился по снегу, а с третьим сотник Коней сошелся вплотную. Кони, встав голова к хвосту, кружили на месте, а всадники рубили друг другу щиты в щепки. Впрочем, длилось это недолго, третий дедов противник, взмахнув руками, откинулся на круп коня. Мишка глянул в сторону Немого, и как раз в этот момент Андрей, отведя своим мечом клинок противника в сторону, ударил того поверх щита локтем в лицо. Мишка аж вздрогнул: при медвежьей силище Немого такой удар запросто мог вмять нос чуть ли до самого затылка, а локоть-то еще и в кольчуге. Уложив последнего из нападавших, Андрей сам пошатнулся и тяжело осел в снег.
5
Автору прекрасно известно, что слова «колчан», «саадак», даже слово «лошадь» и еще очень многие другие пришли в русский язык из Степи и прижились несколько позже описываемых событий, но главный герой-то – человек XX века, для него эти слова русские.
Мишка закрутил головой, но стрелять было уже не в кого, все закончилось.
«Немой ранен, дед вроде бы цел, Петька тоже цел. Что с остальными? Роська лежит, но шевелится, больше никого не видно. Блин, командовать же надо».
– Стар… – Голос предательски сорвался, Мишка прокашлялся. – Старшие пятерок, доложить о потерях!
– Роська… Вон лежит… Вроде живой…
Петр стоял над мертвым мужиком бледный, даже чуть зеленоватый, держась обеими руками за рукоять слишком большого для него меча.
– Ты ратник или девка?! – подражая командному тону деда, рявкнул Мишка. – Быстро проверить и доложить. Да брось ты эту железку, бегом!!!
Петька затрусил вдоль саней, а Мишка обвел глазами и самострелом поле боя, проверяя, не шевелится ли кто-нибудь из нападавших. Окровавленный снег, трупы, кони без всадников… Недалеко от саней на снегу валяются копья, видимо, на копейный удар лесовики к себе не подпустили. Немой, сидя на снегу, что-то делал со своей правой ногой, дед сгорбился в седле, свесив руки, было видно, что он здорово измотан.
«Блин, три руки и три ноги на двоих, а народу накрошили! Раз, два, три, четыре… Потом посчитаем, что там с ребятами? А со мной-то что? Едрит твою… похоже, обмочился! Как же это я? Хорошо, что никто не заметил. А! Не до того сейчас! Что там Петька тянет?»
– Петька! Уснул? Не слышу доклада!
– Иду! – Петька действительно шел, но с совершенно убитым видом, новости, похоже, были совершенно безрадостными.
– Ну?
– Кузька ранен… в ногу, Роська ранен в спину, Меркурий…
– Ну? Да не молчи ты!
– Меркурий убит… – Петька всхлипнул. – Демка тоже…
«Господи, за что! Демка… Как же теперь тете Тане сказать?»
– Все?
– Митрий ранен в голову, Артем в грудь, как Роська. Минь, пойдем, Кузьку со стрелы снять надо.
– Как это снять? – не понял Мишка.
– Ну пришпилило его, пойдем…
Кузьку действительно пришпилило. Стрела, прошив бедро, вонзилась в доску, на которой он сидел.
– Кузя, ты как?
– Демку… Минь, Демку убили…
«Да, близнецы особенно тяжело переносят смерть братьев, бедняга, даже про свою рану не вспоминает».
– Петр, знаешь, где кузнечный инструмент лежит? Тащи какие-нибудь клещи – стрелу перекусить.
Мишка похлопал по поясу, но третьего кинжала не было. Совсем забыл: еще в Турове Петьке подарил. Вытащил у Кузьки и разрезал на нем одежду. Крови было немного, стрела прошла с внешней стороны бедра и не глубоко, крупные сосуды, видимо, задеты не были.
– Минь, у тебя кровь, – подал голос Кузьма.
– Где?
– Вон, на щеке. Не на этой, слева.
Мишка только сейчас почувствовал жжение на виске, влагу на щеке и на шее. Просунув руку под бармицу, чуть не вскрикнул от боли: пальцы нащупали щепку, вспоровшую кожу на виске и над ухом. Видимо, последняя стрела, попавшая в шлем, расщепилась от удара, и острый обломок дерева как-то пролез под бармицу. Проведя пальцами по краю шлема, Мишка нащупал на железе зазубрину.
«На пару сантиметров ниже – и… А я в горячке и не заметил. Наверно, от удара на какой-то момент потерял сознание, вот в штанах и мокро. Да, сэр, повезло… А Демке…»
– Эти подойдут? – Петька протягивал небольшие клещи с острыми…
«Как это место у клещей называется? Неважно, главное, стрелу перекусить можно».
– Кузя, потерпи немножко, сейчас мы…
– Ох!
– Сейчас, еще чуть-чуть… Ну вот! Все уже.
– Ребята, что тут у вас? – Мишка услышал голос матери и ощутил стыд, про нее-то он и забыл в горячке, даже у Петьки не спросил.
– Мама! С тобой все в порядке?
– Со мной-то да, а вот вы все… Меркуша умер…