– …А было против вас четырнадцать лесовиков, – продолжал свой монолог Лука. – Засады они делать умеют, из лука белку бьют так, чтобы шкурку не испортить, да еще все в бронях. Как же это ты их?

– Первых двух просто было – почти в упор, – принялся объяснять Мишка. – Потом мы с Петькой…

Слушали внимательно, хотя большинство в девятом десятке и составляли уже матерые, опытные мужики, прошедшие не одну сечу. Мишка даже почувствовал себя кем-то вроде экскурсовода – «Посмотрите направо, посмотрите налево», – когда вслед за его жестами все головы поворачивались туда, куда он указывал. Вроде бы рассказал все, но Лука не успокаивался:

– Так! А теперь поподробнее. Как ты все-таки уложил того лучника, он же тебе поначалу высунуться не дал. Что ты тогда сделал?

– Лежа, из-за саней выстрелил.

– Лежа?

«Ну да, ты же в нашей армии не служил, ползать на брюхе тебя не заставляли, а из лука бьют только стоя или с седла».

– Допустим, это – сани. – Мишка указал на свернутую попону, на которой сидел Лука. – Я за ними спрятался и…

– Погоди! – прервал Мишку Лука. – Какой высоты была поклажа?

«Дотошный, как налоговый инспектор, но так, наверно, и надо».

– Мне по грудь было.

– Ага! Тишка, дай щит. Нет, низко, седло подставь, а на него уже щит. Да, так и держи. Давай дальше, Михайла.

– Я за поклажей спрятался, зарядил самострел…

– Заряжай. Все, как было, показывай. На вот болт, все равно испорченный.

Мишка проделал все манипуляции, потом лег на снег и высунулся из-за импровизированного укрытия.

– Вот так. Он меня, наверно, не заметил.

– Нет! – Лука отрицательно покачал головой. – Такой стрелок все замечает. Но лежачего он опасным не посчитал. Все поняли?

Десяток ответил своему командиру нестройным согласным ворчанием. Мишка понял, что мужикам действительно интересно, и продолжил:

– Ну я подождал, когда он в другую сторону посмотрит, и стрельнул.

– Вот! – Лука назидательно поднял вверх указательный палец. – Лежишь себе спокойненько, никто на тебя не смотрит, тетива на защелке, держать не нужно, а как случай выпал, раз – и готово! Ну, признавайтесь, перестреляли бы Мишку на месте того лучника? Чего молчите? Правильно, любого бы из вас он положил. И меня бы положил, потому что я в его сторону и глядеть бы не стал: лежит, ну и пусть себе лежит. А потом он из-за тех же саней еще одного стрельнул, и еще одного – на полном скаку, с седла. А кто из вас, Михайла, тому, который вон там лежал, болт в глаз засадил?

«Вообще-то в ногу, а в глаз уже Немой „пересадил“, но это все мелочи».

– Кузьма. Он только один раз выстрелить мог: ему стрела вот сюда попала и к саням пришпилила.

– Вот! Слыхали? – Лука возвысил голос, хотя его и без того слушали внимательно. – Кто-нибудь из вас, к саням пришпиленный, выстрелить может? Да еще так точно! Не можете! Так, а теперь ты, Тишка, повтори то, что ты давеча трепал про детей и игрушки. Ну, я жду!

Тихон, явно смущенный, потупился и невнятно пробормотал:

– Да ладно, дядя Лука…

– Я жду! – Лука снова повысил голос.

– Ну винюсь, глупость ляпнул… Кто ж знал?

– А не знаешь, так не болтай! Наказание тебе будет такое: пойдешь к Михаиле Фролычу в ученики и выучишься стрелять из самострела так же, как он – с завязанными глазами, на звук.

– Лука Спиридоныч!

– Я еще не все сказал! Пойдешь к Лавру Корнеичу и выучишься делать самострелы, но не для отроков, а для взрослых, чтобы рукой взводить.

– Дядя Лука, так это ж…

– Молчать, когда я говорю! Когда всему этому выучишься, возьмешь тех косоруких, которые лук освоить никак не могут, и обучишь их самострельному бою. Пора тебе, племяш, десятником становиться! Вот теперь – все. Можешь чирикать.

«Вот куркуль! У него же и так целая мастерская по изготовлению луков – сам, два сына, три племянника, два холопа с женами. Теперь он еще и самострелы клепать наладится, и племянника в десятники пропихивает. Ну силен Лука Говорун! А об авторском праве, Лука Спиридоныч, вы, конечно, и понятия не имеете. Или вид делаете?»

– Лука Спиридоныч, самострелы – дело дядьки Лавра!

– Знаю! Договоримся. А тебе за обучение Тихона даю десять самострелов для «Младшей стражи» бесплатно. Согласен?

– Нет! – Мишка уже понял, что Лука пытается что-то для себя выгадать, используя эффект неожиданности, и решил поторговаться: все-таки племянник купца. – Двадцать самострелов, но не за обучение, а за станок, на котором болты вытачивать можно. Быстро, и все одинаковые.

– Двенадцать!

– Восемнадцать!

– Четырнадцать!