– Опять уснул? – вполголоса спросил Афоня.

– Дите еще, ночью не выспался, рана открылась.

– Ну и как тебе родичем сотника стать?

– Помолчал бы ты, Афоня, парень мне крест по простоте детской дал, грех его глупостью пользоваться, да и Корней… нужны ему такие родичи, как же!

– По простоте детской? А кто говорил: «Бешеный Лис родился?»

– А я и сейчас скажу. Лисовины ни в чем удержу не знают: ни в добре, ни во зле, ни в любви, ни в ненависти. Только такие сотню в узде держать и могут. Вот смотри: сани в том лесу с кровавым месивом, мужик изуродованный и умирать брошенный…

– Наши его добили, чтоб не мучился.

– Ну и зря, может, заслужил он ту муку. Я о другом толкую. Там да здесь, на дороге, лесовик изодранный, кажется – зверь лютый. А глянь по-иному: от засады он нас спас, от лазутчиков тоже, с тобой наукой вчера поделился, со мной – сегодня. Так какой он?

– Если друг – лучше не сразу и найдешь, а если враг – не дай бог.

– Вот! Потому-то народ за ними и идет. Понятны они, с ними всегда ясно: что хорошо, что плохо. А что удержу не знают… Знаешь, откуда слово «боярин» происходит? Я грамоте не разумею, но думаю, что так: «Бо ярый» – потому что яростный.

«Вот тебе и неграмотный! Как там мне отец Михаил читал? „Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих“. То же самое! Нет, умен Илюха, хоть и неграмотный, даже обидно, что такой в обозе сопьется. А может, то, о чем он говорит, и есть пассионарность? Но Юлька! Почему даже махнуть на прощание не захотела? Только в самом конце, так это и мать могла велеть.

Приедем в Ратное, попробую новым методом полечиться. Интересно, как это будет? Рана прямо на глазах зарастет или просто вылечусь в рекордные сроки – скажем, за пару дней? Юлька не удержится, согласится попробовать. Если получится, всех ребят на ноги поставим и Немого. А вдруг таким способом можно процесс регенерации запускать? Деду новую ногу вырастить! Омолодить. Татьяне детородную функцию подправить. Мать… а что я для нее сделать могу? Отца не оживишь, а если Татьяна начнет нормальных детей рожать, Лавр к матери и охладеть может. Последней женской радости ее лишу».

– Михайла! Царствие Небесное проспишь!

– Деда? Что случилось, чего стоим?

– Все проспал! Обоз из Ратного встретили, сейчас тебя в другие сани перенесем, а Илюху отпустим – заслужил. Ну-ка, ребята, взяли его!

Новым возницей, к величайшему Мишкиному удивлению, оказалась женщина. Имени ее Мишка не знал, но все почему-то называли ее Донькой.

– Так, Донька, принеси-ка нам с Михайлой поесть, а сама с Афоней у котла поешь, да помоги ему с одной рукой управиться. Пока не позову, не возвращайтесь, нам с Михайлой поговорить надо.

– Да что ж это я, как бездомная бродяжка, должна… – начала было скандальным голосом Донька, но дед тут же ее угомонил:

– Цыц! Я тебя спрашиваю, почему вместо твоего мужика ты приехала? Не спрашиваю. Вот и помалкивай!

– Молчу… командуют тут…

– А ну быстро нам еды неси, лахудра! Афоня, у тебя одна рука здоровая, поучи ее, если надо. Пошла, я сказал!

Баба поплелась в сторону костров, что-то ворча под нос, но Афонин пинок под зад заставил ее заткнуться и начать передвигаться несколько быстрее.

– Про казнь слыхал? – спросил дед, дождавшись, пока Афоня с Донькой удалятся на достаточное расстояние.

– Слыхал, деда.

– Что люди говорят?

– Ну всех я не слышал.

– Дурака-то не строй, о важном говорим.

– Акима ругают, что негодным десятником оказался, десяток его – за то, что выбрали себе такого, мать Андрюхи Плясуна жалеют.

– А про меня?

– Что по обычаю поступил. И еще что Лисовины ни в добре, ни во зле удержу не знают.

– Кхе! По обычаю, значит? Понятно. Ну а сам чего думаешь?

– А я-то что?

– Отвечай, если спрашиваю!

Тут только до Мишки дошло, что дед страшно зол, непонятно на кого или на что, но зол ужасно.

– Я думаю две вещи, и обе – хорошие, хотя хорошего в этом ничего нет.

– Михайла!

– Первое: хорошо, что Акима выбрали, а не ты его назначил. Второе: все увидели, что порядок возвращается. Сразу станет видно, кто за порядок, а кто… ну то, что ты тогда говорил. И тех, кто за порядок, по-моему, намного больше, и всем видно, что от тебя польза: городище без потерь взяли и добычу везем. А еще я думаю, что род Лисовинов теперь самым сильным в Ратном будет, а еще через какое-то время – самым богатым. Только вот куда ты столько народу денешь?

– Дену, место есть, приедем – увидишь.

– Деда, а чего ты злой-то такой, я и не помню, когда ты…

– Не твое дело, сопляк! Кхе!.. – Дед, кажется, понял, что излишне горячится. – Андрюха, передали, плох. Настена боится, что ногу отнять придется. Как жить будет? Одна нога, полторы руки. И так-то женить его не могу никак, а теперь…

– А Демка?

– Поправляется, все твои отроки поправляются. А Андрюха…

– Деда, помнишь, как мы с Юлькой Демку вытащили? Может, отправишь меня поскорей, мы опять попробуем?