— Куда?

— Хочу сделать то, о чем мечтал десять лет. Сейчас я, правда, об этом уже не мечтаю, но ситуация изменилась.

— Х-ха, это просто смешно. Вы хотите голыми руками справиться с тем, кого считаете сатаной?

— Да.

— Подождите, куда вы?

— Если хотите услышать продолжение — идите за мной. Мне надо торопиться, он сейчас появится. Видите, этот его дом — он опускается. Он накрывает.

Озвучка толпы: свист, овации. Разрозненные голоса из народа:

— Давай, Ролан!

— Покажи говна, ё…ть!

— МЫ ТЕБЯ ЛЮУУБИИИММММ!!!

— Ой, подождите, не спешите так… Что вы собираетесь делать?

— Он ошибся. Он гениальный шоумен и режиссер, он всю жизнь заставлял людей делать то, что он им скажет. Я имею в виду: вообще всех. Но в одной вещи он однозначно нае…ался. В том, что не возит с собой охранников. Он считает, у него и так все на мази — хотя я понимаю, в принципе он, конечно, прав, потому что так оно и есть. Но все-таки на всякий случай стоило перестраховаться от всяких придурков вроде меня. Потому что не все хавают его корм. Подавляющее большинство, но не сто процентов. Он ведь всего лишь человек, поймите вы. Всего лишь человек. Просто более продвинутый, нежели все остальные. Так что не надо его обожествлять — я вот очень долго обожествлял одного парня, куда более опасного со своими кулаками, чем этот сраный толстый гном со своей гениальностью и хайтеком, с этим своим интерактивным фильмом — дорогостоящим проектом, ради которого ему пришлось бросить всенародно любимое телешоу «Деньги — говно». А потом я понял, что тот парень — всего лишь человек. Знаете, мне это очень многое дало. «Не сотвори себе кумира» — ваша парадоксальная христианская заповедь — не настолько мелка, как всем кажется. Она ведь распространяется не только на глупых маленьких девочек, которые мастурбируют у себя в комнатах на постер Робби Вильямса, выдранный из журнала «Fool», а вообще на всех. В том числе на тех, кто привык поклоняться, заглатывать дерьмо, которое льют им в уши, и называть себя рабами божьими, ну или там слугами дьявола — в зависимости от ориентации.

— Вы с ума сошли!

— Вас это удивляет? Вы же пишете курсовую на эту тему!

— Держите его! Он хочет его убить! Убить Ролана Факинберга!

Озвучка толпы:

— Мочи Факинберга! Бей жидов — спасай Россию!

— Ха-ха-ха!

— Х…ярь жирного пидораса!

— Народ уже пережрал, нах!

— Ты болен! Блядь, да открой же ты свои идиотские глаза, посмотри: народ просто веселится, что в этом такого???

— Я же говорю, народ будет веселиться всегда. Это как раз то, чему я помешать не в силах. Так что не бойся, милая Глюкоза, все будет хорошо. Вы даже ничего не заметите.

Неожиданно: скрежет, непроизвольный женский вскрик. Громкий шелест, производимый в непосредственной близости от микрофона.

— Ты что делаешь! Отдай сюда диктофон, бля, больной извращенец!

— Сейчас. Через минуту я отдам тебе твой ужасный диктофон, и больше мы не увидимся. Я только хочу сказать одну вещь. Для суда. Очень тебя прошу: что бы со мной ни произошло, пожалуйста, не стирай то, что я сейчас скажу. Обещаешь?

— Хорошо. Обещаю.

— Всего пара слов. Может, я не очень большой фанат старого бога и еще меньший любитель его поклонников — долбаных добрых христиан, но мне было не так уж плохо в его реальности. Пусть даже и в прошедшем времени. А то, что предлагает этот парень — оно не для меня. Да и прошедшее время у меня в его фильме вряд ли будет.

Мне никогда не нравилось то, что он делал. С самого начала. Просто пока я не оказался вовлечен во все это насильно, я не собирался ничего предпринимать.

Точнее, вовлечен-то я был уже давно — так же, как вы, как и все те, кто создает рейтинги и кассовые обороты всяким гениальным шоуменам, человекам и пароходам, — но, как и вы, ничего подобного не осознавал. Еще точнее: вид моей нелюбви к нему был — пассивный. Я даже не рассматривал его в качестве кандидата для идеального убийства. Но теперь ситуация изменилась. Он решил официально обо всем объявить. Зря.

Очень жаль, что все произошло так не вовремя — я всего несколько часов назад освободился от всей этой шняги, без нее было очень здорово… Но — не суть. Суть в том, что теперь он просто не оставляет мне выбора.

Мне плевать на всех остальных — я в его фильме жить не собираюсь. Поэтому я разорвусь на части, но он больше никогда не будет никому ни на что указывать. Не станет никого ни в чем убеждать. Ни вас, ни меня. Ни кого бы то ни было кроме.

Скорее всего меня заметут. Или (что будет, несомненно, гораздо лучше) угандошат не отходя от кассы — прямо здесь, посреди Манежной площади, за срыв Самого Глобального Бесплатного Шоу Современности. Никогда не надо накладывать на себя руки — всегда найдется куча желающих… но об этом я тоже говорил, повторяться не буду.

Я к тому, что: сейчас я проберусь к нему — у меня есть официальный повод, я должен его сфотографировать, — и размозжу к е…еням его излишне умный, гениальный и во всех отношениях продвинутый череп.

Кстати, никогда не считал его достойным кандидатом для моей девочки.

Записано студентами факультета журналистики МГУ

«__»_____________2*** г.

в день Страшного Суда через 2 дня после матча «Спартак» — «Алания»

Есть вещи, которые просто не укладываются в голове. Цинизм и звериная жестокость — наиболее расхожие черты сегодняшней реальности. Вчера был убит всенародно любимый артист, шоумен, бизнесмен и просто хороший человек Ролан Факинберг. Убит среди бела дня, на глазах у тысяч людей. В разгар своего же собственного благотворительного шоу, которое он за свои деньги организовал для того, чтобы москвичи и гости столицы ощутили праздник… Как выяснилось, это был последний праздник Ролана.