И Мелисинда, с застывшей на лице усмешкой, быстро прошла в опочивальню, где высилась кровать с занавесями и балдахином, и взяла с неё одну из подушек. "Прощай, Аурелия, - проговорила она мысленно.
– Меня ждёт брачное ложе с Вивенцио, а тебя - трупные черви!"

Вернувшись с подушкой в комнату, где на полу оставалась лежать несчастная Аурелия, она изумилась тому, что все свечи здесь были потушены, окно распахнуто и по комнате гулял ветер, колыхая тяжёлые занавеси. С шумным хлопаньем крыльев порхнула ворона и уселась на сундук.

Бильда...
– вымолвила Мелисинда.
– Ты здесь?...

Ворона тотчас обернулась колдуньей, деловито прошлась по комнате, остановилась возле простёртой Аурелии, оглядела её, а потом уставилась на Мелисинду.

Теперь довольна?
– прокаркала она.
– Ты стала Аурелией, наследницей рода фон Ашенбах, которую обожает молодой герцог!

Я твоя покорная раба, Бильда, - с замиранием произнесла Мелисинда, вставая перед ней на колени.
– Не знаю, как отплатить тебе за эту услугу. Требуй от меня всё, что хочешь.

Что мне требовать от вас, людей, - проворчала ведьма, кутаясь в свой дырявый плащ, - я и так получаю от вас всё, что мне нужно... Ты задумала убить её, ведь так?

Мелисинда опустила взгляд на подушку, которую держала в руках.

Да, достопочтенная Бильда. Я хочу навсегда избавиться от девчонки, а заодно и от этого уродливого тела, которое мне ненавистно.

Не торопись, старое тело тебе ещё понадобится.

Мелисинда ужаснулась.

Значит, Аурелией я стала не навсегда?
– Она в смятении отпрянула.
– Мне предстоит расстаться с этим прекрасным телом? Нет, я не перенесу этого! Я лучше наложу на себя руки, чем вернусь в постылую плоть!

До сих пор ты выполняла все мои условия, - сурово заговорила ведьма, - и сейчас выполнишь одно, самое последнее, после которого эта молодая плоть навсегда останется при тебе.

Какое условие?
– проговорила напуганная графиня.

Иди к Вивенцио, который уже ждёт тебя на брачном ложе, и упейся его ласками, но смотри: как только надвратный колокол начнёт бить полночь, ты покинешь мужа и придёшь в эту комнату. После третьего удара колокола твоё прежнее тело вернётся к тебе!

О нет, Бильда!
– воскликнула графиня.

Ты пробудешь в нём недолго - до первых петухов, а затем вновь вернёшься в тело Аурелии, на этот раз навсегда, - ответила ведьма.
– Тебе придётся потерпеть эти короткие часы, если ты действительно хочешь обладать Вивенцио.

Я всё поняла, Бильда, - Мелисинда покорно наклонила голову.

По-моему, это лёгкое условие, - сказала ведьма, - и уж оно-то не должно доставить тебе затруднений. Как только прокричат первые петухи, ты вернёшься в тело Аурелии, на этот раз окончательно, а с девчонкой в старушечьей плоти ты сможешь сделать всё, что захочешь.

Я задушу её, - прошептала Мелисинда.

Она приблизилась к Аурелии и вгляделась в неё. Похоже, старая плоть была в глубоком обмороке, но не исключалось, что Аурелия слышала их с Бильдой разговор.

Не беспокойся, она в обмороке, - заверила её ведьма, как будто прочитав её мысли.
– Помни, что я тебе сказала. Сегодняшняя ночь будет ночью твоего терпения и величайшего торжества. Пережди её, и ты обретешь молодость Аурелии и любовь Вивенцио!

С этими словами она растаяла в воздухе, а трепещущая Мелисинда побежала в опочивальню.

При её появлении Вивенцио привстал на ложе. Свечи, горевшие в изголовье, озаряли его стройное загорелое тело, тёмные волосы и прекрасное лицо с пылающими страстью глазами, устремлёнными на возлюбленную. Вид Аурелии его удивил. Никогда ещё девушка не выглядела такой взволнованной. Глаза её лихорадочно блестели, грудь бурно вздымалась. Она торопливо скинула с себя платье и, оставшись обнажённой, помешкала, оглядывая своё тело, словно видела его впервые в жизни.

Аурелия, иди же ко мне, - позвал её Вивенцио и окончательно сбросил с себя одеяло, демонстрируя молодой жене своего нетерпеливо вздрагивающего в предвкушении скачки жеребца.

Мелисинда вся запылала, увидев его, и со стоном страсти кинулась в объятия любимого. Жар её неистового восторга передался и молодому мужу, стократно усилив его пыл.

О Вивенцио, как я люблю тебя!
– шептала Мелисинда, горячими поцелуями покрывая его грудь и плечи.
– Как я ждала этой блаженной минуты! Войди же в меня, дай насладиться любовью, продли, продли минуты восторга, ведь они так скоротечны в нашей жизни!

Милая Аурелия, только сейчас, в эти упоительны мгновения, я постиг всю безграничность твоей любви ко мне, - отвечал юноша, - и поверь, что и моя любовь так же сильна и глубока!