— Влюблена? В Джереми? — растерянно пролепетала Люси.

— Да, и не старайтесь меня обмануть. Вы ужасная лгунья, Люси. Когда-нибудь я попрошу вас дать мне пару уроков искусства обмана. Овладеть этой наукой более полезно, чем научиться вышивать.

Люси не стала спорить с ней. У нее поначалу были планы влюбиться в своего будущего мужа. Она знала, что способна на это, если правильно настроится. Ведь удалось же ей когда-то убедить себя в том, что она любит Тоби.

Однако Люси не понадобилось делать над собой усилие, чтобы полюбить Джереми. Это произошло само собой, без всякого труда с ее стороны. Люси чувствовала, что любить Джереми так же естественно, как дышать. «Я люблю Джереми», — говорил каждый удар ее сердца.

Люси ощущала это всеми фибрами своей души, но не знала, когда именно родилось это чувство. Она часто задавала себе этот вопрос. Может быть, это произошло в тот момент, когда Джереми поцеловал ей руку ночью в саду? Или когда он обнимал ее в платяном шкафу? Или когда они целовались под грушевым деревом? Люси казалось теперь, что само провидение привело ее в памятную ночь в спальню Джереми, а не в комнату Тоби.

София засопела. Подняв взгляд, Люси увидела, что на глазах подруги блестят слезы.

— О, это так, пустяки, — промолвила София и, подняв глаза к потолку, моргнула. — Я всегда плачу на свадьбах. А вы?

— Я — нет, — честно призналась Люси. — Впрочем, я вообще никогда не плачу.

София вздохнула и расправила плечи.

— В таком случае хорошо, что я не купила для вас в качестве свадебного подарка носовые платки, — произнесла она и взяла со стола какой-то сверток. — Думаю, вам это понравится.

Улыбнувшись, София развязала тесемку, развернула бумагу, и взору Люси предстал ворох алого шелка.

— Я приготовила этот подарок для Китти на ее свадьбу, но она сочла его безвкусным и вульгарным. «Такие гарнитуры носят только шлюхи», — сказала Китти. А мне он очень нравится. — София встряхнула огненно-красную ночную рубашку. — Чудесная вещица!

Она приложила ее к себе и обернулась к зеркалу. У рубашки был очень глубокий вырез, а разрез с левой стороны доходил до бедра. Вместо лямок были тонкие кружевные полоски. Подол рубашки тоже был отделан черными кружевами.

— Это гарнитур, к рубашке прилагается соответствующий пеньюар, — добавила София.

Люси взяла рубашку и как зачарованная стала разглядывать ее. Шелк на ощупь был гладким, скользящим.

— Бедный Тоби, правда? — понизив голос, произнесла София. — А лорд Кендалл, напротив, оказался везунчиком. Я уверена, что он с наслаждением сорвет с вас эту штучку. Я хочу услышать от вас рассказ об этом во всех деталях.

Люси засмеялась. Она знала, что когда София уедет, ей будет не хватать ее проказ и сумасшедших фантазий.

— У меня тоже есть для вас подарок.

— Правда? — оживилась София.

Люси подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, достала из него ворох чулок, а затем сняла дно, под которым находился тайник.

— Пожалуйста, возьмите эту книгу, — с озорной улыбкой сказала она, протягивая Софии небольшой томик. — Я уверена, она вам понравится.

— Ты увезешь ее в Корбинсдейл? — спросил Генри, откинувшись в кресле и положив ноги на край стола.

В руках у него были документы, подготовленные поверенным Джереми.

Джереми кивнул:

— Да, до начала светского сезона.

— Люси нравится сельская жизнь. У нее нет большого приданого, но она, с другой стороны, недорого обойдется тебе. Тебе не придется тратить огромные суммы на драгоценности и наряды. — Генри засмеялся. — Я с трудом представляю себе Люси, кружащейся в танце по бальному залу.

Джереми раздраженно одернул манжеты.

— Если бы ты предоставил ей возможность выезжать в свет, то сейчас тебе было бы нетрудно вообразить себе подобную картину.

Генри бросил на него рассеянный взгляд, оторвав глаза от документов. Он предпочел бы знакомиться с ними в полной тишине.

Пока Генри читал, Джереми подумал, как он оденет Люси перед ее первым балом. Эти фантазии были более безобидные, чем те, которым он предавался полчаса назад, рисуя в своем воображении обнаженную Люси. Он полночи обнимал ее в постели, и только неотложные дела, связанные с подготовкой к свадьбе, могли заставить Джереми отказаться от продолжения любовных утех. Однако когда взгляд Джереми упал на письменный стол орехового дерева, на котором он с Люси совсем недавно миловался, его мысли снова начали путаться.