— Идиот! — рявкнула я на Бастьена, хотя, как и он, считала ситуацию очень забавной. И стала приводить себя в порядок.

Тут мы услышали дверной звонок. Мы застыли, вытаращив глаза, паника охватила нас, будто двух подростков, застигнутых за порнографией.

— Вот дерьмо, — сказала я.

— Черт. Твой писатель быстро ездит.

— Это не он, придурок. Не открывай. Они сейчас уйдут.

Он неуклюже поднялся.

— Нет… Я должен посмотреть, кто это… Может, это Джек Дэниэлс… тогда мы выпьем его со льдом…

— Не делай этого! — умоляла я, вдруг испугавшись до смерти, хотя сама не могла понять причины этого ужаса.

Он обратился невидимым и подошел к двери. И тут же отпрянул.

— Это Дейна! Она вернулась раньше. — Он неистово взъерошил аккуратные белокурые волосы Митча. — Что ей надо? Что она здесь делает?

— Может, хочет забрать траву Риза?

— Это мой шанс! Она здесь одна. Я ей нужен. Быстро! — Он дернул меня за руку и потащил к лестнице.

От изумления я вскрикнула.

— Исчезни. Выброси все это.

— Ничего я не выброшу! Кроме того, думаешь, она не заметит, чем пропах весь твой гребаный дом? Господи. Да у тебя зрачки размером с ее старушечьи трусы. Добродетельна она или нет, но уж точно не дура.

— Иди давай! Быстро. И не спускайся.

Ворча, я поднялась на второй этаж, в то время как Бастьен поспешил к двери. Обернувшись невидимой, я уселась на площадке, закинув ногу на ногу, и затянулась. Внизу Бастьен встречал Дейну.

— О, какая приятная неожиданность! — завопил он. — Прошу прощения, что заставил вас ждать… Я был…

Он бестолково замолчал, и я замотала головой. Вот идиот! Трезвый он никогда за словом в карман не лез, но трезвым он бы немедленно заметил всю нелепость своего положения.

— Я был… э-э… занят. Наверху.

— Конечно, — ответила Дейна официально-сухим тоном.

Я решила, что Бастьен просто выдумал эти якобы теплые дружеские отношения, возникающие, когда они остаются наедине.

— Простите за беспокойство, но, кажется, я обронила серьгу, когда приносила печенье.

Я выпрямилась. Печенье? Об этом он не говорил. Может, он все-таки преуспел. Печенье. Я гадала, какое именно. Ореховое? Шоколадное? Может даже, из макадамии с белым шоколадом.

Они с Дейной принялись искать сережку, но безуспешно. Бастьен все время старался делать вид, что он в норме, но Дейна не из тех, кого можно водить за нос. Только не ее, с этими глазами киборга. Черт, можно даже не смотреть. Звуковой дорожки вполне достаточно.

Между тем я никак не могла отвязаться от мыслей об этом долбаном печенье. Неплохо звучит. Очень неплохо… Вдруг мне захотелось его так, как ничего в жизни не хотелось.

— Что ж, — донесся голос Дейны. — Видимо, я потеряла ее где-то еще. Спасибо за поиски.

— Жаль, что ничем не помог.

— Все в порядке. — Она выдержала изящно скроенную паузу. — Это не Табиты сумочка? Она здесь?

Вот дерьмо. Кажется, Бастьен подумал то же самое.

— Э-э… ну, да… но… хм… она прилегла наверху, — заикался он. — У нее голова болит.

— О, какая жалость. Она что-нибудь приняла?

— Хм… да-да.

Я взглянула на косяк. Еще как приняла.

Бастьен с Дейной принялись говорить о чем-то еще, и тогда я решила, что мне просто необходимо это печенье. Я умирала от голода. Судя по звукам, неразлучники направились в гостиную, так что, будучи невидимой, я вполне могла спуститься по лестнице и незаметно забраться на кухню. Поднявшись, я выкинула косяк в туалет и приступила к тайному спуску. Гашиш, в отличие от алкоголя, обычно не слишком влияет на моторику, но вполне может отвлечь тебя от обычных вещей. Таких, например, как смотреть под ноги.

Примерно на третьей ступеньке я поскользнулась.

Я выдала ругательство, достойное пьяного матроса, и пребольно катилась остальную часть пути, заплетаясь ногами и в конце концов приземлившись на задницу у подножия лестницы. Сама не пойму, как я успела обратиться в видимую Табиту, чтобы Бастьен с Дейной не подумали, что в прихожей грохнулся неуклюжий призрак. Мгновение спустя они подбежали ко мне.

— Что случилось? — воскликнул Бастьен.

Похоже, его куда больше расстроила помеха в общении с Дейной, нежели мое плачевное состояние.