Он принялся возражать, но я уже была за дверью и в ореоле его энергии шагала к танцполу. Я чувствовала себя богиней, вступающей в храм своих поклонников. Оглядевшись, я нашла его приятелей, предложила им спуститься на помощь другу и оставила разбираться с этим делом.

Вернувшись к бару, я услышала голос Хью:

— Я угощаю. — Ему мое посткоитальное очарование было особенно заметно.

Я заказала рюмку «Егермайстера» и отполировала его рюмкой «Гольдшлягера». Нет ничего лучше этого ликера с забавным названием, чтобы закончить вечер.

— Теперь чувствуешь себя получше? — осведомился черт, кивнув на две пустые рюмки.

— Нет, — сказала я. — Но иногда это помогает не помнить слишком много.

После чего я отправилась домой и долго стояла под горячим душем, стараясь смыть ощущение похоти. Только я, уже в обычном своем обличье, расположилась на диване, бездумно пялясь в телевизор, как явился Сет.

— Хотел узнать, как у тебя дела, — объяснил он, садясь рядом со мной.

— Лучше, — смущенно ответила я. — Вроде бы. Потусовалась с ребятами.

— А-а. Звучит неплохо.

Сам он звучал не вполне искренне. Думаю, это мое «с ребятами» слегка его ошарашило. Он откинулся на диване и долго смотрел на меня, не произнося ни слова.

Я через силу засмеялась:

— Что?

— Сам не знаю.

Лицо его оставалось серьезным. Он напомнил мне ребенка, уставившегося на елку рождественским утром.

— Как-то странно. Просто ты так… так прекрасна сегодня. Я хочу сказать, что ты, конечно, всегда привлекательна, но сегодня, я не знаю… я глаз от тебя оторвать не могу. Я хочу…

Он не озвучил свое желание.

— Должно быть, из-за пижамы и мокрых волос, — небрежно сказала я. — Всегда возбуждает.

Но я-то знала, что именно ослепляет его. Парень из клуба. Или, верней, украденная жизнь этого парня. Смертные не могут устоять перед этим. Я вспомнила, что Сет никогда не видел меня сразу после дозы. Иногда мы встречались в тот же день — и тогда он тоже обращал внимание на особую мою привлекательность, — но первый раз в полную силу испытал на себе это воздействие. От его взгляда я чувствовала себя виноватой.

Его рука потянулась к моей, и я постаралась ее не отдернуть. Даже после душа я чувствовала себя грязной дешевкой. Даже в другом теле я не хотела, чтобы он до меня дотрагивался после случившегося. Я не заслуживала такой любви.

Сет вздохнул, по-прежнему зачарованный. Его длинные пальцы выводили на моей коже теплые круговые узоры. Дыхание мое участилось.

— Как бы мне хотелось обратить в слова твою красоту. Но я не настолько хороший писатель. Наверное, надо больше работать.

В сердцах я вскочила и дернула его за руку:

— Это просто глупо. Кажется, тебе нужно пойти домой и отдохнуть.

Он прищурился:

— О-о. Так больше не будет… э-э… попыток совместного сна?

Я колебалась. Мне очень хотелось, но могла ли я себе доверять? А Сету, глядящему на меня с таким восхищением, с таким жаром в глазах? Приключение в кладовке должно бы насытить мою страсть хоть на эту ночь, но я хотела Сета все так же. Конечно, оглядываясь назад, это неудивительно. Упомянутое приключение вовсе не удовлетворило мои физические потребности.

— Нет, — сказала я Сету. — Пока нет. Слишком рано.

Он глядел так, словно разлука причиняет ему телесные страдания, но в конце концов уступил, когда я позволила поцеловать меня в щеку. Поцелуй был долгим и более чувственным, чем можно было ожидать. Я сделала глубокий вдох и долгий судорожный выдох. Впрочем, возвращать поцелуй я не собиралась. Только не этими губами. Прежде чем удалиться, он еще несколько раз восхитился моей красотой, и вскоре я отправилась спать.

Лежа в кровати, я повторяла и повторяла себе, что в клубе все сделала правильно. Я взяла то, в чем нуждалась, чтобы остаться здоровой и сильной. В конце концов, Сет сказал, что любит мою «необузданность». Секс был средством сохранять ее. Я все сделала правильно. И с Дагом я поступила правильно. Что я ни делала сегодня, все к лучшему.

И тем не менее… если это правда, то почему я так ужасно переживаю?

— Симпатично светишься, — сказал Бастьен, открыв мне дверь на следующий день.

— Да. Давай расскажи мне об этом.

В теле Табиты я прошла в дом и придвинула стул к кухонной стойке. Бастьен достал из холодильника «Маунтин Дью».

— Почему такая мрачная? Все было так плохо?

— Все было замечательно. Низкопробный вариант в кладовке. Потом пришел Сет и без конца твердил, как я прекрасна.