Шрифт:
— В бар с фортепьяно.
Казалось, от удивления он позабыл на время свои переживания.
— Разве здесь есть такие?
— Да. Как ни странно, и в Сиэтле можно отыскать парочку.
Действительно, один был совсем рядом, меньше чем в четверти часа ходьбы. Впрочем, когда мы добрались, Бастьен так и не перестал терзаться по поводу Дейны. Меня это просто взбесило. Я, поверьте, тоже ее ненавидела, но при этом не могла понять, почему для него это превратилось в навязчивую идею.
К счастью, бар оказался достаточно эксцентричным, чтобы отвлечь моего спутника — как я и рассчитывала. Мы вкусно поели и пили навороченные коктейли типа «Мидори мартини» и «Секс на пляже». Тем временем пианисты, соревнуясь друг с другом, исполняли все на свете от Эминема до Барри Манилоу. Чем дольше длился вечер, тем дороже и дороже стоила игра на заказ. Впрочем, и клиенты становились все пьянее и пьянее, так что расставались с деньгами без сожаления.
Зная это заранее, я взяла с собой целую кучу купюр, так что мы с Бастьеном с превеликим удовольствием наблюдали, как славно справляются пианисты с нашими все более старыми и малоизвестными заявками. Мы с Бастьеном отлично пели дуэтом. Способность к перевоплощению, вдобавок к множеству других преимуществ, дает возможность модулировать голос и видоизменять голосовые связки. Пианисты поражали знанием наших предпочтений, и мы были настолько этим впечатлены — и пьяны — к концу вечера, что отвалили им изрядные чаевые.
Прежде чем уйти, Бастьен заставил меня дождаться еще одной своей заявки.
— Я за нее отслюнил полтинник, — сообщил он. — Скоро они ее сыграют. Специально для тебя заказывал.
— Если это «Суперфрик», я пошла, — предупредила я.
Он засмеялся:
— Вот услышишь и поймешь. Она напоминает мне о тебе и твоем писателе.
Действительно, я сразу поняла, какую он выбрал песню со своим дебильным чувством юмора.
И ухмылка на его лице тоже была чистой дешевкой. Посадив меня на колено, он подпевал стихам Фионы Эппл:
Я дрянная девчонка, Он мальчишка простой. Обижаю бедняжку Ни за что ни про что. Так уж в мире ведется Сто веков напролет: Слабый сильного любит, Сильный слабого бьет.— Ты истинное исчадие ада, — воскликнула я, пытаясь вырваться из его объятий. — И сам это знаешь, правда?
— Просто говорю все как есть. — Он удержал меня и продолжил песню:
Помоги мне, Боже, Ах ты, Боже мой! Что же, что же, что же Делать мне с собой? [3]3
Перевод А. Постового.
Когда наконец мы, хохоча и горланя, вывалились из бара, то прошли мимо группы девиц, еще более пьяных, чем мы сами. Некоторые из них бросали зовущие взгляды, и я вопросительно на него посмотрела. Он покачал головой.
— Слишком просто. Кроме того, я лучше пойду с тобой домой. Если можно так выразиться.
Он проводил меня до дома, держа под руку, как в те времена, когда общественные нравы обязывали к этому всякого воспитанного человека. Мостовая скользила от прошедшего недавно дождя, воздух был сырой и влажный. Недалеко от нас недреманно сияла, возвышаясь над соседними зданиями, «Космическая игла»; скоро на ней добавятся рождественские огни. Бастьен еще крепче подхватил меня под руку и, рассеянно посмотрев на затянутое тучами небо, снова перевел взгляд на меня:
— Цветочек, хочешь узнать, почему я так горячо переживаю из-за этого дела с Дейной?
Я заставила себя протрезветь, почувствовав, что сейчас случится нечто очень важное:
— Ты имеешь в виду что-то помимо праведного гнева?
Он кротко улыбнулся и уставился в мостовую:
— У меня неприятности. — Он вздохнул. — Большие неприятности. Ты слышала когда-нибудь о демоне по имени Бартон?
— Нет. А что, должна была?
— Возможно. Он работает в Чикаго. Большая шишка. Из тех, кто ожидает благосклонности от сотрудников.
Я понимающе кивнула. Это был один из профессиональных рисков, с которыми сталкивались инкубы и суккубы, и, наверное, еще один аспект, о котором лучше бы не знать Сету. Рассматривая нас как работников, так сказать, секс-индустрии, наши демонические начальники нередко полагали, что мы не станем возражать против еще одного «клиента». При всех своих недостатках Джером, по крайней мере, никогда от меня такого не требовал.
— Итак… у Бартона есть суккуб по имени Алессандра. Сравнительно новенькая. Знаешь, сто лет или около того. Красивая. Она такой же ценитель изысканных физических тонкостей, как и ты. И она веселая. Озорное чувство юмора. Общительна. Я изумленно уставилась на него:
— Ты что, влюбился, Бастьен?
— Нет, но я был… э-э… очень ею увлечен. Трудно было не увлечься. Мы познакомились, а потом, ну, одно за другим…
— Как это часто с тобой случается…
— Да, — уныло признал он. — Но дай досказать, это было потрясающе. Эта женщина… блеск!
— Так отчего у тебя неприятности?
— Ну, дело в том, что Бартон собственнически относится к своим людям. Он решил, что тело Алессандры предназначено исключительно для него — не считая работы со смертными, разумеется.