Мы вошли через боковую дверь, и увиденное поразило даже меня. Первым на ум приходило слово «обалдеть». Обалдеть от роскоши, в которую хочется впиться зубами. Стены, пол и потолок из блестящего темного дерева, как будто в охотничьем домике — в охотничьем домике ценой в семизначное число. Потолок образовывали балки из того же великолепного дерева. На стенах висели картины маслом в золоченых рамах, и я достаточно разбираюсь в искусстве, чтобы понять, что их купили не в ближайшем гипермаркете.

Мы пересекли фойе и попали в большую гостиную, такую же, но еще круче. Центральное место здесь занимал гигантский камин, до потолка растянувшийся кирпичным фасадом. Место над очагом украшал многоцветный пейзаж из витражного стекла, и зарево рокочущего пламени — наряду с огнем нескольких размещенных в нужных местах свечей — было единственным источником света. Никакого электричества.

При таком тусклом мерцающем освещении я сперва почувствовала мужчину и лишь потом увидела. То же незнакомое излучение бессмертного, что и на концерте, но теперь оно ассоциировалось с чем-то еще. Оказавшись в такой близости, я поняла, что оно похоже на излучение кристаллов. Или, скорее, кристаллы ощущаются похоже, как если бы они были бледными, потрескавшимися копиями шедевра. В целом вибрация была странной, но не такой противной, как кристаллы сами по себе.

— Алек, — послышался бархатистый голос, — кто твоя очаровательная подруга?

Мужчина обнаружился, одним плавным движением поднявшись из кресла. Теперь я видела уже знакомые черты: безупречная загорелая кожа, длинные черные волосы, широкие скулы. Он придерживался все той же высокой викторианской моды, на нем была великолепная шелковая рубаха, вздувающаяся на плечах и оставляющая открытой гладкую кожу на груди.

— Это Джорджина, — сказал Алек дрожащим от страха и волнения голосом. — Как я и говорил.

Мужчина подошел к нам и взял обеими руками мою руку:

— Джорджина. Прекрасное имя для прекрасной женщины.

Он поднес мою руку к губам — пухлым и розовым — и поцеловал. На мгновение он задержал руку, пронзая меня взглядом темных глаз, а затем медленно выпрямился.

— Меня зовут Сол.

Я подавила порывы язвительно пошутить или разнести в пух и прах этого парня, сделав выбор в пользу ошеломленной невинности и легкого страха:

— П-привет. — Я нервно сглотнула и потупила взор.

— Ты сделал все хорошо, — сказал Сол Алеку. — Очень хорошо.

Не надо было видеть Алека, чтобы понять, что у него будто гора с плеч свалилась:

— Ну… это ничего… я могу, ну, это…

— Да-да.

Если я не ошибалась, в приятном голосе Сола проскользнула нотка раздражения.

— Потом. Иди пока наверх. Я тебя позову, когда буду готов.

Алек собрался уходить, но я схватила его за рукав, продолжая корчить из себя испуганную девицу:

— Подожди… куда ты?

— Я сейчас вернусь, — улыбнулся он. — Все в порядке. Ты же хочешь еще, правда? Сол все для тебя приготовил.

Должно быть, я действительно выглядела перепуганной, потому что он успокаивающе сжал мою руку:

— Все хорошо. Правда.

Я прикусила губу и нерешительно кивнула. На мгновение наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на сожаление. Затем он ушел.

— Пойдем присядем, — нараспев проговорил Сол, снова беря меня за руку.

Он подвел меня к роскошному дивану у камина. От очага дохнуло жаром, оранжевые языки пламени отражались в темных глазах Сола. Я робко присела, откинувшись на огромные подушки. Некоторое время мы сидели молча.

Наконец он выжидающе улыбнулся, и я нерешительно улыбнулась в ответ:

— Алек сказал, что ты можешь дать мне еще… ты понимаешь… того вещества.

— Так тебе понравилось?

— Да. Еще бы. Я чувствовала себя…

— Бессмертной?

— Д-да, вроде того. Пожалуйста. Мне нужно еще. Я могу заплатить… все, что захочешь.

Он беззаботно махнул рукой:

— Столь приземленные вопросы мы обсудим потом. А сейчас попробуем утолить твой голод.

Он склонился к маленькому столику и поднял два кубка. Надо же, кубки.

— Это поможет тебе продержаться, пока мы не договоримся о большем.

Я взяла чашу, тяжелую, будто из золота. Для пищи богов только лучшая посуда, подумала я. В кубках была темно-красная жидкость. Если кристаллы ощущались как слабое соответствие Солу, то аура, исходящая от чаши, ощущалась как мега-Сол. Насыщенная и крепкая, она вибрировала так, что кристаллы и рядом не стояли. Может, именно так и надлежало действовать амброзии в жидком виде?