Шрифт:
Суша спускается к морю террасами; к воде ведут две колоссальные ступеньки. Герои валят целые рощи тополя и ольхи [65] и строят лодки [66] или просто связывают стволы, чтобы соорудить плоты [67] . Или зовут дельфинов и едут на них верхом [68] , или же с криком бросаются в воды залива и плывут [69] на противоположный берег.
Но так или иначе, они плывут по воде, и токи ее смывают с них грязь и пот. Ближе к берегу морская вода смешивается с водой из пресноводных ключей, бьющих прямо со дна, и после того, как несколько недель им приходилось пить из придорожных колодцев, эта вода кажется сладкой на вкус. Крутые известняковые утесы Халкиды [70] и Тафиасса плавно уходят к востоку от них; для высадки на берег они выбрали треугольную лагуну, перекрытую со стороны залива цепью маленьких островов [71] . Дальше к северу высятся прихотливо изогнутые отроги горы Аракинф. Они бредут сквозь тростниковые заросли и мелкие соленые озерца. В качестве прелюдии к охоте сегодня вечером в их честь в Калидоне будет дан праздник.
65
Hom, Od v.238—42. Ель шла на мачты.
66
Считалось, что первый корабль был выстроен для Ясона и назван «Арго» в честь своего создателя, Аргоса, сына Фрикса (Ар Rhod i.524, iv.560; Apollod i.9.16). Есть основания полагать, что Пагасы, где он строился, были так названы именно в честь «строительства», хотя «пагэ» «означает также „источники“, которые в тех краях многочисленны и обильны» (Strab ix.5.15). Изображения на метопе с сикионской сокровищницы и краснофигурном волютном кратере (Ruvo Mus Jatta 1501) не дают нам представления об особенностях его конструкции: вероятнее всего, выстроен он был достаточно крепким, несмотря на историю о том, как много лет спустя его корма обломилась и убила уснувшего под ней Ясона (Staphilus fr. 5 ар. schol. ad Ар Rhod i.4; schol. ad Eur, Med Argumentum). Корабль, на котором Парис умыкнул Елену, выстроен был Фереклом (Apollod, Ер 3.2), чьи отец и дед, Тектон и Хармон (Hom, Il v.59ff), судя по именам, также были кораблестроителями. Гомер снабжает его парусами, мачтой, вантами (Hom, Il i.432-5), бакштагами (Hom, Od xii.423) (В стихах 432–435 первой песни «Илиады» речь идет о корабле Одиссея, на котором последний отвез Хрисеиду к отцу. В 423-м стихе 12-й песни «Одиссеи» — об обломках корабля (киль и мачта), которые Одиссей стягивает после кораблекрушения ремнем из бычьей шкуры — без указания на исходную функцию этого ремня.) и якорным камнем (Hom, Il 1.435); два диноса дают нам кат-балку для подъема и опускания последнего (Chicago 1967.115.141; Cleveland Mus Art 71.46). Один кратер добавляет лестничный трап и рулевые весла (London Brit Mus 436). Кормовые концы (Hom, Il i.436) и такелаж (Hom, Od ii.423), сделанные из бычьей шкуры (Hom, Od ii.428), имели обыкновение растягиваться (Hom, Il li. 135); равно как и фалы и гитовы (динос, Cleveland Mus Art 71.46). Тараны боевых кораблей вырезались в форме кабаньей головы (амфора, Boston Mus Fine Art 01.8100; амфора, London Brit Mus 436; динос, Cleveland Mus Art 71.46; кратер Франсуа, Florence Mus Arch 4209). См. также терракотовый кораблик, найденный при раскопках в Филокапи (Atkinson et al. Excavations at Phylakopi in Melos(1904), p. 206, fig. 180), и то, как Кинир обманул Менелая, вылепив из глины корабли, которые он обещал отправить в Троянский поход (Apollod, Ер 3.9; Eustathius ad Hom, Il xi.20; в «Одиссее» («Odisseus»), который в свое время приписывался Алкидаму, Кинир избирает путь куда более привычный — взятку) (Разночтение Филокапи/Филакопи — авторское. Кинир — сын Аполлона и отец Адониса, царь Кипра. На переговорах с Менелаем, Одиссеем и Талфибием, прибывшими к нему перед Троянской войной, он обещает отправить под Трою пятьдесят кораблей, однако отправляет только один, вылепив остальные из глины и пустив их в море.). На крайне густонаселенном фрагменте серебряного ритона мы видим людей, занятых, как принято считать, выталкиванием корабля на берег (Evans, The Palace of Minos, vol. III, p. 81, figs 50-6, cf. Theochares, Archaeology, 15, 1958, Kouroniotes, Ephemeris, 108, 1914, Blegen, Hesperia Supplement, viii, 1949, pi. VII, Kirk, Annual of the British School at Athens, 117, 1914, fig. 5, Schaeffler, Encomi-Alasia (1952), pi. X, fig. 38, и ранее, Kunze, Orchemenos (1934), vol. III, pi. XXIX и III). Спираль, воспринимаемая как характерный кикладский мотив (Blegen, Zygouries(1928), pi. XX, 9, Tsountas, Ephemeris (1899), pi. X, Zervos, L'Art des Cyclades (1957), pi. XXIX, inter alia), вероятнее всего, отсылает к канатам, свернутым в бухты на корме корабля.
67
Hom, Od v. 238–58; Apollod, Ер 7.24; галлы Бренна соорудили плоты из собственных щитов, чтобы переправиться через Сперхей, в точке, отстоящей отсюда на семьдесят миль к северо-востоку (Paus х.20.8). Плот, на котором Геракл плыл от Тира, был вытянут на берег на мысе Месате при помощи веревок, сплетенных из волос фракийских женщин, и помещен на хранение в святилище Геракла в Эритрах (Paus vii.5.6). Судя по всему, фракийцы плавать не умели (Thuc vii.30.2). См. прим. 66.
68
Как Тесей (Bacch xvii, qv), Меликерт (Paus i.44.8, ii. 1.3) и спартанец Фалант (Paus х.13.10). Прибытие Ариона верхом на дельфине на Тенар стало притчей во языцех (Hdt i.23.1; Plat, Rep 453d); само животное очень часто встречается на монетах этого города (Не вполне понятно какого: Тенар — не город, а мыс на южной оконечности Пелопоннеса, с известным на всю Грецию храмом Посейдона и с пещерой, которая считалась входом в подземное царство.). Юноша, едущий верхом на дельфине (лекиф, London Brit Mus 60.55.1), может быть любым из вышеперечисленных. Павсаний сообщает о ручном дельфине в Пороселене, который позволял кататься на себе в благодарность за то, что его спас местный рыбак (Paus iii.25.7; Ael, Nat Anim ii.6; Op, Hal v. 448–518). Впрочем, дорогу к спасению можно обрести, скорее превратившись в него, нежели забравшись к нему на спину: именно так Немесия (Немесида) пыталась спастись от излишнего внимания со стороны Зевса (Cypria fr. vii ар. Athen viii.334b); более успешно этим средством пользовались менее достойные персонажи, вроде тех тирренских пиратов, которые были вынуждены попрыгать за борт, спасаясь от Диониса, который оборачивался то львом, то медведем (Hom, Hymn vii.47–54; кратер, Toledo 1982.134). Вообще, дельфин — довольно частый мотив в сценах, изображающих бегство женщин от тех или иных преследователей (Oxford Ashmolean Mus 1927.1; фр. ноланской амфоры Boston Mus Fine Arts 03.789; гидрия, Bowdiun 1908.3) либо женщин, которые ищут защиты у того или иного персонажа, чаще всего у Нерея: женщины эти — его дочери, нереиды, чья главная функция в аттической вазописи состоит в том, чтобы бежать к нему с криками о том, что похитили их сестру, Фетиду.
69
Александр Великий либо умел (Diod Sic xiv.17.2), либо не умел (Plut, Alex 58.4) плавать; и в этом отношении он был типичный грек. Одиссей вплавь добирается до земли феаков после того, как Посейдон разбивает его плот (Hom, Od v.375ff), однако ниже в той же поэме: «Немногие спаслись из серого моря, добравшись до берега вплавь» (Hom, Od xxiii.237—9) (В переводе Жуковского этот пассаж из «Одиссеи» звучит следующим образом: «Мало из мутносоленой пучины на твердую землю их, утомленных, изъеденных острою влагой, выходит».). Двое безымянных юношей раздумывают над тем, чтобы переплыть через реку Кентрит, но затем обнаруживают, что через нее можно перебраться вброд (Xen, Anab iv.3.12), тогда как соленое озеро Акрагант поддерживало на поверхности даже тех, кто вовсе не умел плавать (Strab vi.2.9), а купальщиков в горячих источниках Метаны приходится отговаривать, чтобы они потом не отправились плавать в море (Paus ii.34.1). Из персидских моряков, потерпевших крушение у мыса Афон, «те, кто не мог плавать, пошли на дно» (Hdt vi.44), из чего следует, что по крайней мере некоторые плавать могли. Варвары вообще пловцами были никудышными: во время битвы при Саламине персы утонувшими потеряли больше бойцов, чем убитыми, тогда как греческие моряки спокойно доплывали до берега (Hdt viii.89). Умение плавать вообще принято было считать навыком не менее важным, чем грамотность, согласно Платону (Законы 689d), у которого содержится косвенное упоминание о плавании на спине (Phaed 264а), впрочем, навык этот отнюдь не был всеобщим (Hdt viii. 129). Фокейцы Ономарха владели этим искусством в достаточной степени, чтобы попытаться спастись вплавь (Diod Sic xvi.35.4–6), только для того, чтобы попасться в руки к фессалийцам Филиппа Македонского, которые и предали их смерти — утопив. Ряд авторов (Plut, Tim 25.4; Nepos, Tim 2.4; Diod Sic xvi.79.4–8; xiv.114.1–6) предупреждают о том, что в доспехах плавать опасно.
70
Так у Гомера (Il, ii.640), а также у Аполлодора и Артемидора, коего цитирует Страбон (х.2.4, х.2.21; cf. Thuc ii.83, Statius, Theb iv.105, Ptol iii.13–14, Schol. ad Nicander Theriaca 215). Одноименную горную птицу (Hom, Il xiv.291) идентифицировать не удалось (Plat, Crat 392a).
Речь, естественно, идет о Халкиде (Xcuxic;) не евбейской, а этолийской, расположенной неподалеку от Калидона. У Платона в «Кратиле» Сократ цитирует стих из Гомера, в котором одна и та же птица называется «в сонме бессмертных… халкидой, у смертных — киминдой», при обсуждении вопроса об осмысленности поименования одних и тех же явлений разными именами.
71
Эту лагуну именовали гаванью (Paus vii.21.1), портом (Thuc ii.83) и «большим озером, обильным рыбой» (Strab х.2.21), из которой особенно вкусным был «лабракс» (Archestratus ар. Athen vii.311a).
Ил под ногами сменяется болотистой почвой, а та — спекшейся твердой землей. Солнце, которое вытягивает из их хитонов влагу, крадет вместе с ней последние пятна и запахи, оставшиеся от проделанного путешествия, резкую отдушку дыма от вечерних костров, горелый жир животных, зарезанных на добрую дорогу перед тем, как каждый из них оставил родной очаг. Это было давным-давно, и черное покрывало дождя упало у них за спинами, как сон — или забвение. Они выходят на берег по одному, по двое и пальцами вычесывают воду из волос: сообщество замкнутых на себе молчаний.
Лает собака. Аталанта поднимает голову. На привязанных к голеням кнемидах подсыхает грязь. Она стучит по ним луком. Она смотрит, как ее черноглазая, покрытая белой шерстью спутница, обнюхивая землю, выбирается из тростников: Аура [72] . Следом и она сама падает на одно колено, набирает полную грудь воздуха и выхаркивает тоненькую кожаную скатку. Развернутая, она превращается в вырезанный по форме ее руки лоскут кожи, внутри которого — туго скатанная тетива. Сухая.
72
Aura (Pol, Onom v.45).
Она разматывает тетиву и натягивает лук, а потом затягивает кожаную петлю на запястье, а выступы расправляет вдоль пальцев и закрепляет на кончиках. Она хрустит костяшками. От пояса отвязывается перекрученная полоска ткани и накидывается на плечи. На солнышке высохнет. Аура тявкает еще раз. Собака унюхала ее и бежит теперь навстречу легкой рысью, прижимаясь к стене тростника. Аталанта развязывает заплечный мешок и высыпает содержимое на землю: двенадцать наконечников для стрел, костяная игла, полоски кожи, пара бронзовых налодыжников, нож. Она проверяет каждый предмет по отдельности, затем кладет обратно в сумку. Прочие охотники вокруг нее заняты примерно тем же самым: выбираются на сухую землю, чистят оружие, соскребывают грязь, завязывают или развязывают полоски кожи или ткани, прикрепляют наконечники к древкам. Движения привычные и отработанные до последней мелочи.
Чуть дальше по берегу Анкей выставил свою двуострую секиру [73] между двумя сыновьями Гиппокоонта, которые точат о нее наконечники копий [74] . Металлический скрежет складывается в сложный прерывистый ритм. Ее собака учуяла еще какой-то запах. Берег поднимается от кромки воды округлыми волнами желтовато-пыльной земли, покрытой пучками жесткой травы [75] . Аталанта смотрит, как ходит ходуном шерсть на спине у собаки, когда та взбирается вверх по склону — и исчезает из виду. Она озадаченно хмурится. Один из точильщиков копий останавливается. Еще дальше по берегу поднимается, оставив работу, еще чья-то голова. Меланион? Слишком далеко отсюда. Момент растягивается, а потом обрывается всплеском резкого собачьего визга.
73
С нею он изображен на переднем фронтоне храма Афины в Тегее (Paus viii.45.6) и во фрагменте утраченной в остальном трагедии Еврипида «Мелеагр» (vid. ар. TGF frs 525—39). Есть основания полагать, что это та самая секира, которую дед Анкея, Алей, спрятал в житнице в безуспешной попытке помешать внуку присоединиться к аргонавтам (Ар Rhod i. 163ff). Гефест держит в руках двусторонний инструмент (чашевидный кратер, Harvard 1960.236), который может представлять собой либо молот, либо двуострую секиру, при помощи которой он выпустил Афину из головы Зевса (Apollod i.3.6; Pind, Ol vii.35; Schol. ad Hom, Il i. 195; Schol. ad Plat, Tim 23d). Ахилл выставляет десять подобных предметов в качестве награды победителю в состязании в стрельбе из лука под Троей (Hom, Il xxiii.851). Таким же топором Клитемнестра убивает Агамемнона (Eur, Elec 161-5, Tro 362-5), а Тесей — Прокруста (горловинная амфора, Munich Antikensamml 2325; скифос, Toledo 1963.27).
74
Кабаньи рогатины «должны иметь лезвия пятнадцати дюймов длиной и крепкие зубцы в середине втулки, выкованные единым целым и торчащие наружу; древко же следует делать из кизила, не менее толстым, чем для боевого копья» (Xen, Cyn х. З). Охотник должен «стиснуть ее левой рукой впереди и правой сзади, поскольку левая выравнивает ее, тогда как правая направляет… и следить за тем, чтобы вепрь не вышиб ее из рук, дернув головою в сторону» (Xen, Cyn х. 11–12).
75
Гомер одаривает Калидон эпитетами «камнистый» (Il ii.643) и «гористый» (Il xiv. 116), возможно имея в виду гору Аракинф, однако смягчает картину при помощи садов (Il ix.543), виноградников и пахотной земли (Il ix.581); Вакхилид упоминает о «виноградниках» и «стадах» (v. 108–109). Страбон дважды описывает прибрежную долину как «плодородную и ровную» (х.2.3, х.2.4), чему подтверждение мы находим во фрагменте из Еврипида, процитированном у Лукиана, а внутреннюю область — как «обладающую прекрасной почвой» (х.2.3), хотя Этолия в целом примечательна «неудобством» земли (Ephorus cit. ар. Strab х.3.2). Агесилай в соседней Акарнании захватил «стада скота и табуны лошадей», но до безопасных мест на южном побережье ему пришлось добираться «по таким дорогам, по которым ни малое, ни большое количество людей не может пройти без дозволения этолийцев, впрочем, они его пропустили» (Xen, Hell iv.6.14).
Она выхватывает нож и срывается с места прежде, чем успевает что бы то ни было сообразить, бежит она широко и быстро. Ей приходилось загонять оленей, но эта местность ей чужая. Холодные леса и нагорья, ледяные ручьи: Аркадия. Она взбирается на гребень холма.
Собаки рычат и выбирают позицию для атаки. Ауру окружила целая свора: молоссы и касторцы [76] , массивные коричнево-белые твари. Она бросается вперед, обхватывает Ауру поперек живота и чувствует, как клыки проходятся по руке. Она поднимает собаку в воздух. Пес пытается вцепиться ей в предплечье, но клацает зубами в воздухе. Он сшибает его наземь. Потом она слышит едва различимый сквозь лай и визг негромкий металлический звук. Из ножен вынули меч.
76
Молоссов вывели в Эпире (Hdt i. 146, inter alia), у подножия Пинда. Одна такая псина послужила — или послужит — причиной смерти сыновей Гиппокоонта от рук Геракла, потому что они «убили сына Ликимния. Когда он рассматривал дворец Гиппокоонта, из дворца выбежала собака молосской породы и набросилась на него. Он кинул в собаку камнем и попал в нее, но тут же выбежали сыновья Гиппокоонта и забили его дубинами насмерть. Мстя за его смерть, и собрал Геракл войско против Лакедемона» (Apollod ii.7.1). Павсаний сообщает, что этих животных держали в качестве сторожевых собак (iii. 15.4) (Ссылка на Аполлодора дана с ошибкой: нужный фрагмент находится не в ii.7.1, а в ii.7.3. Цитата приведена в переводе В. Г. Боруховича. У Павсания автор ссылается на место, которое содержит пересказ все того же сюжета об Эоне, сыне Ликимния, убитом сыновьями Гиппокоонта за то, что он бросил камнем в напавшего на него сторожевого пса. Правда, порода пса у Павсания не обозначена.). Касторцев назвали в честь Кастора, который первым вывел их для охоты (Xen, Cyn 3.1).
Времени думать нет. Охотиться — значит угадывать массы, направления, углы. Этот человек у нее за спиной, чуть левее. Она должна ударить чуть выше, чем следовало бы, заставить его колебаться: не то нагнуть голову, не то защитить лицо рукой. И перерезать ему горло. Водрузить его голову на дерево. А гениталии забрать с собою в качестве трофея. Она проворачивается на пятке, выставляя вперед другую ногу и поднимая руку. До сего дня она еще ни разу не дотрагивалась до мужчины, и ни один мужчина не дотрагивался до нее.
Но этот мужчина стоит так, что из-за спины у него светит солнце, черный силуэт на фоне ослепительно яркого неба. В руке у него меч. Аталанта осекается. Она чует его запах. Разве не точно так же она чувствовала запах Хюлея и Река? [77] Шлем с гребнем закрывает его лицо до самого подбородка, тело облито плотно прилегающим кожаным доспехом. Она отдает команду собаке — сиди тихо. Она безоружна, если не считать кривого ножа, слишком короткого, чтобы от него была хоть какая-то польза. Шансов у нее не осталось никаких. Она видит, как хватка на рукояти меча становится крепче, словно этот кулак тоже отлит из бронзы, и как ладонь, рука, плечи и все тело сосредоточиваются на мече. Он на голову выше ее, выше всех, кто нынче вышел на этот берег, за исключением разве что звероподобного Ида [78] . Ни единая часть его тела не движется, если не считать глаз, которые скользят по ее телу. Она ждет, когда он шелохнется.
77
Два кентавра, которые пытались изнасиловать Аталанту на холмах Аркадии и были вместо этого убиты своей несостоявшейся жертвой (Apollod iii.9.2; Ael, Var Hist xiii.l; Callim, Hymn iii.222-4).
78
Флегон из Тралловой «Perithaumasiai» цитирует «Аполлония» (Historiai Thaumasiai, MS Palatinus Graecus 398) относительно находки могилы Ида в Мессении. При вскрытии в ней были обнаружены гигантские кости, три черепа и двойное количество зубов. Павсаний сообщает, что претензии на эту могилу предъявляла Спарта (iii. 13.1), но считает Мессению более вероятным местом ее нахождения.
Спартанцы естественным образом пытались поместить могилу Ида и Линкея рядом с могилой Кастора и Полидевка.