— Послушайте, сударыня, я допускаю, что вы можете заработать на этом деле тысяч тридцать франков; но о наследстве забудьте и думать... Вчера вечером мы с доктором Пуленом говорили о ваших делах...

Тут тетка Сибо опять подскочила.

— Что с вами?

— Да чего же ради я тут трещала, как сорока, раз вы мое дело знаете?

— Мадам Сибо, я знал ваше дело, но я совсем не знал, кто такая мадам Сибо! Что клиент — то свой норов...

Тут тетка Сибо бросила на будущего своего советчика странный взгляд, в котором ясно отразилось все ее недоверие, и Фрезье поймал этот взгляд.

— Продолжаю, — сказал он. — Итак, вы порекомендовали нашего общего друга Пулена старику Пильеро, двоюродному дедушке графини Попино, и это дает вам право на мою искреннюю преданность. Пулен каждые две недели навещает вашего домовладельца (заметьте это!) и узнал все эти подробности непосредственно от него. Сей ушедший на покой негоциант был на свадьбе своего внучатного племянника (ведь он дядюшка с наследством, тысяч пятнадцать дохода у него, конечно, есть, а последние двадцать пять лет он живет, как монах, он и тысячи экю в год не тратит...) и сам подробно рассказал Пулену про этот брак. По его словам, виноват в ссоре ваш старик музыкант, который из мести хотел опозорить семью председателя суда. Надо выслушать и другую сторону. Ваш больной уверяет, что он ни в чем не виноват, но в свете его считают отпетым негодяем.

— И ничего удивительного! — воскликнула тетка Сибо. — Можете себе представить, вот уже больше десяти лет, как я свои гроши на них трачу, он это знает, я все мои сбережения ухлопала, а он ничего мне в своем завещании не отказывает. Вот поди ж ты, не хочет, уперся, как осел... Десять дней подряд я ему об этом долблю. А он, подлец, хоть бы что, молчит, все равно как столб. Рта не разжимает и так на меня смотрит... Единственно, что он пообещал, это что господин Шмуке меня не оставит.

— Значит, он собирается написать завещание в пользу этого самого Шмуке?

— Он все ему отдаст...

— Послушайте, дорогая мадам Сибо, чтобы составить себе окончательное мнение и обдумать план действия, мне надо бы познакомиться с господином Шмуке, посмотреть предметы, составляющие наследство, посовещаться с евреем, о котором вы мне говорили, и тогда я смогу взяться за ваше дело...

— Там видно будет, господин Фрезье.

— Как видно будет? — переспросил Фрезье на этот раз своим естественным, данным ему от природы голосом, и злыми змеиными глазами поглядел на тетку Сибо. — Это что значит? Доверяете вы мне свое дело или нет? Давайте говорить начистоту.

Тетка Сибо поняла, что он ее разгадал, и по спине у нее побежали мурашки.

— Я вполне вам доверяю, — сказала она, чувствуя, что попала в лапы к тигру.

— Мы, стряпчие, привыкли к тому, что клиенты нас надувают. Обдумайте хорошенько ваше положение, и вы увидите, что лучшего вам и желать нельзя. Если вы будете во всем следовать моим советам, вы получите — это с полным ручательством — тридцать или сорок тысяч из понсовского наследства... Но у всякой медали есть оборотная сторона. Предположим, супруга председателя суда узнает, что после господина Понса остается миллионное наследство и что вы задумали его несколько пощипать: ведь всегда найдутся охотники ей об этом доложить, — заметил он как бы в скобках.

Перед тем как открыть эти скобки, он выдержал паузу и, закрыв их, тоже помолчал; тетку Сибо бросило в жар и в холод, так как она тут же подумала, что Фрезье как раз и будет этим охотником.

— Дорогая мадам Сибо, в течение десяти минут вашего домовладельца уговорят вас уволить, а вам прикажут очистить швейцарскую в течение двух часов...

— Подумаешь, испугалась! — сказала тетка Сибо, принимая воинственную позу богини Беллоны, — я останусь у своих господ экономкой.

— И вас так запутают, что в одно прекрасное утро вы вместе с мужем проснетесь в тюрьме, вас обвинят в тяжких преступлениях...

— Это меня-то, меня-то! Да я в жизни чужого сантима не взяла! — воскликнула тетка Сибо.

Она не смолкала в течение пяти минут, а Фрезье меж тем наблюдал эту великую комедиантку, воспевавшую свою добродетель. Он был холоден, насмешлив, словно буравчиком сверлил взглядом тетку Сибо, втихомолку ухмылялся, и реденький паричок вздрагивал у него на голове. Он чем-то напоминал Робеспьера в ту пору, когда этот французский Сулла слагал четверостишья.

— Это как же так? И за что? И по какой такой причине? — спросила привратница в заключение.

— Вы хотите знать, под каким предлогом вас могут гильотинировать?

Тетка Сибо побледнела как полотно, ибо при этих словах ощутила на шее нож правосудия. Она растерянно взглянула на Фрезье.

— Слушайте внимательно, голубушка, — сказал Фрезье, стараясь скрыть удовольствие, которое доставил ему страх его клиентки.

— Лучше я брошу все это дело, — пробормотала тетка Сибо.

И собиралась уже подняться с места.