Крой пропустил его нытье мимо ушей.

— Но мы оставим это для тебя в Валентино триста семнадцать. Запомнишь? Валентино триста семнадцать.

Тэлли кивнула и снова часто заморгала. У нее вдруг закружилась голова. Крой нахмурился.

— Надеюсь, что запомнишь.

Он ловко, одним движением развернул скайборд. Двое сопровождавших его уродцев последовали его примеру.

— Еще увидимся. Жаль, что у тебя так вышло с глазом.

Они помчались к реке, разделились, полетели в разные стороны и исчезли в темноте.

— Жаль, что у меня так вышло… с чем? — растерянно повторила Тэлли.

Она снова заморгала, и перед глазами у нее все поплыло. Она осторожно потрогала лоб. Пальцы стали липкими. Она оторопело уставилась на свою руку. На ладонь упало еще несколько темных капель.

Только теперь девушка наконец почувствовала боль, пульсирующую в голове в такт с сердцебиением. Видимо, Перис расшиб ей коленом лоб. Кончики пальцев нащупали окровавленную полоску, тянущуюся со лба к щеке. Полоска была горячая, как слезы.

Тэлли села на траву и вдруг задрожала с ног до головы.

Фейерверк вновь озарил небо, и кровь на руке Тэлли стала ярко-красной. В каждой капельке, как в крошечном зеркальце, отражался сноп огней. Кроме фейерверка в небе появились аэромобили, много аэромобилей.

Кровь все текла, и Тэлли чувствовала, как от нее ускользает что-то важное, что-то такое, что она хотела бы сберечь, удержать…

— Тэлли!

Она подняла голову и увидела Периса. Тот, смеясь, поднимался по берегу.

— Знаешь, не очень-то здорово получилось, Тэлли-ва. Я чуть в реку не рухнул!

Он изобразил, как тонет, отчаянно барахтается и погружается в глубину.

Тэлли не выдержала и расхохоталась, глядя на эту пантомиму. Глупо было дрожать как осиновый лист, когда рядом Перис.

— А что такого страшного? Ты разве плавать не умеешь?

Он засмеялся и, упав на траву рядом с Тэлли, принялся сражаться со стропами куртки.

— Я ж не в плавках, — объяснил он и потер плечо. — К тому же я здорово ушибся.

Тэлли попробовала вспомнить, зачем ей понадобилось прыгать с башни, но зрелище собственной крови выбило из головы все мысли. Хотелось только одного — спать, спать… Все вокруг выглядело слишком резким и ярким.

— Прости.

— Просто в следующий раз предупреждай.

У них над головами расцвел очередной букет фейерверка. Перис прищурившись вгляделся в лицо Тэлли. Его изумление выглядело так красиво…

— Откуда у тебя кровь?

— Ой, да… Ты когда от земли отлетел, я о твою коленку стукнулась. Жуть, да?

— Не очень-то красиво. — Он заботливо сжал ее руку. — Не бойся, Тэлли. Я сейчас вызову надзирательскую машину. Они сегодня что-то разлетались, прямо как мухи роятся…

Но вызывать никого не пришлось. Машина уже приближалась. Аэромобиль бесшумно пролетел над ними, его фары выкрасили траву в красный цвет, а потом на Тэлли и Периса нацелился луч фонаря. Тэлли вздохнула и позволила миру вокруг померкнуть, потеряв режущую глаз яркость. Теперь она понимала, почему день получился таким ужасным. Она чересчур сильно переживала из-за того, как проголосуют за нее «кримы» и что надеть на маскарад. Надо было веселиться в свое удовольствие, а она ко всему отнеслась слишком серьезно. Ничего удивительного, что, когда ей еще и вечеринку испортили, она в осадок выпала.

Тэлли усмехнулась. Да уж, выпала так выпала…

Но теперь все снова хорошо. Уродцы и жестокие красавцы ушли, Перис рядом, он о ней позаботится. Тэлли испытывала необычайное облегчение. Ударилась головой, вот крыша и съехала. Смех, да и только: ей почему-то показалось важным, что говорят какие-то жалкие уродцы.

Аэромобиль приземлился неподалеку, из него выпрыгнули двое надзирателей и направились к Перису и Тэлли. Один держал в руке кейс с аптечкой первой помощи.

«Вот когда станут мне голову в порядок приводить, — подумала Тэлли, — надо будет попросить, чтобы вставили заодно глазные импланты, как у Шэй. Не точно такие же, конечно, — копировать нельзя, но в таком же духе».

Она не спускала глаз с лиц надзирателей. Это были зрелые красавцы, спокойные и мудрые. Они знали, что делать. Они смотрели на Тэлли так заботливо, что она перестала стыдиться своего окровавленного лица.

Надзиратели отвели Тэлли к машине и обрызгали ее лоб особым ранозаживляющим спреем, так что на нем сразу наросла новая кожа, а еще дали таблетку, чтобы снять отек от ушиба. Когда она поинтересовалась насчет синяков, надзиратели посмеялись и сказали, что от синяков она застрахована благодаря операции. Синяков она могла не бояться до конца своих дней.