— Что тогда делать? — спросила Листок.

— Радоваться, что вы, смертные, легко умираете, — мрачно ответила Милка. — Житель может прожить месяцы, пока бутон прорастает в нем.

Листок не ответила, но постаралась пройти дальше, прижавшись к стенке, чтобы не подходить даже к обугленным кусочкам стручка.

— Иди побыстрее, — скомандовала Милка. — Феорин, кончай возиться! Здесь тебе не обязательно его носить.

Феорин прекратил бороться со своим макинтошем и просто сунул его под мышку. Крылья сами сложились за его спиной и улеглись вдоль позвоночника, одновременно сократившись — теперь кончики перьев доставали не до колен, а только до талии.

Листок не знала, сколько времени ушло на дальнейшую дорогу. Всякий раз, когда Феорин колебался или останавливался, она испытывала всепоглощающее желание отпрыгнуть назад. Страх встречи с еще одним стручком оказался сильнее общей опасности положения; шок от происшествия еще усугубил и без того сильную нервозность девочки. Листок чувствовала себя на пределе, на грани срыва. Удерживало ее только осознание, что лучше от этого не станет.

— Феорин, стой, — произнесла Милка после тихого безнадежного вздоха. Она указала на дверь, которую Феорин только что миновал. Та была украшена числом 18, выложенным из маленьких синих камешков. — Мы пришли.

За дверью оказалась комната размером примерно с гостиную в доме Листок. Всю дальнюю стену занимало огромное окно, первое, которое Листок здесь увидела. Оно напоминало замерзшее стекло, так что сквозь него ничего нельзя было разглядеть, но пропускало солнечный свет фиолетового оттенка, в котором терялись даже вездесущие газовые светильники на своде.

Посередине комнаты стоял старый деревянный стол с единственным стулом; в углу располагалась кровать, и на ней, прямо поверх покрывала, спал человек — нормальный смертный человек, судя по виду — одетый в зеленую больничную униформу, какую носила и уборщица в палате на Земле.

— Это она? — спросил Феорин.

— Он, — ответила Милка. — Я тебе говорила, они все время меняются. Вставай!

Мужчина проснулся с тихим возгласом. Листок поняла, что он довольно стар. Старше, чем ее дедушка. Его короткие волосы были белыми, как бумага.

— Что такое? — спросил он. — Я же только лег!

— Мы тебе привели спящего пробудителя, — сказал Феорин.

— Пробудившегося спящего, — поправила Милка. — Нам нужен акт приема.

Мужчина протер глаза и посмотрел на Листок.

— Привет, — сказал он. — Я Гаррисон. Думаю, они опять напортачили. Ты ведь дитя Дудочника, верно?

— Нет… — ответила Листок. Она старалась выглядеть запутавшейся и потерянной, что было не так сложно. — Я была в больнице…

Гаррисон поднялся с постели и нахмурился.

— Но Она же никогда не забирает никого младше пятидесяти!

— Нам нужен акт приема! — прервала его Милка. — И побыстрее, у нас и других дел хватает.

— Например, чаю попить, — сказал Феорин.

— Хорошо, хорошо, — Гаррисон покачал головой, моргнул, еще раз протер глаза, затем пошел к столу и что-то написал на листке бумаги шариковой ручкой. Милка взяла листок и неодобрительно поджала губы.

— Ужасный почерк. Эти остроконечные штучки совершенно не годятся для письма!

— За акт приема сойдет? — спросил Гаррисон.

— Думаю, да, — ответила Милка. Она очень ровно сложила бумажку в восемь раз и сунула в карман. — Феорин! Пошли.

Двое Жителей вышли из комнаты, оставив Листок стоять у стола. Гаррисон снова протер глаза и наклонился вперед, подперев голову руками, веки его закрылись, словно он уснул. Затем он встряхнулся, чтобы проснуться, отодвинул стул и встал.

— Извини, — сказал он. — Лучше сядь. Тебе предстоит потрясение.

Листок села на стул.

Гаррисон прошелся перед столом туда-сюда, почесывая в затылке. Наконец он остановился и повернулся к Листок лицом.

— Не знаю, как тебе рассказать. Посмотрим… как бы это лучше? Те двое… людей, которые привели тебя сюда. Ну, они не люди. Они вроде инопланетян, называются Жители, и обычно они живут в другом месте… в другом мире, я так понял… который называется Дом. Но здесь не Дом, здесь другая планета где-то, может быть, в Малом Магеллановом Облаке, я думаю, или, может быть… Ох, я слишком устал, чтобы думать, не говоря уж об объяснениях. Ну да все равно, большинство настоящих людей здесь спят, и будут спать, пока… но есть и немного нормальных людей, которые не спят, вроде меня… но мы все равно тут пленники… А, наверняка для тебя все это бессмыслица…

— Вы сказали, вы здесь тоже в плену? — спросила Листок. Она хотела уточнить, не является ли он добровольным прислужником Леди Пятницы.

— Ну да. По глупости согласился работать в больнице "доктора Пятницы" на Земле. И вот я здесь, и тут и остался. Какой сейчас год дома?

Листок сказала. Гаррисон переспросил, и она повторила. Он замер неподвижно, мышцы на его горле сокращались, словно он пытался подавить всхлип.

— Значит, я здесь уже четырнадцать лет… Думал, больше времени прошло. Странные вещи творятся, когда проходишь через Дом с Земли сюда.