— Да, пять дней, — подтвердил Монктон.

— Это касалось суда над ней, верно? — нетерпеливо спросил Артур. — Что случилось дальше?

— Суд состоялся этим утром, как раз перед тем, как капитан Свел отдал якоря. Мисс Листок обвинили в незаконном проникновении…

— Знаю! Что с ней случилось?

— Учитывая, что потенциальное наказание фактически является смертным приговором, я понимал, что ставки чрезвычайно высоки. Однако…

— Что с ней? Она…

— Нет, нет, она не погибла, — успокоил его Монктон. — Но на нее надавили.

— Надавили? Что это значит? В смысле раздавили?

Артур не мог в это поверить. Бичевание — это уже ужасно, но если ее в самом деле раздавили…

— Нет, нет! Надавили, в смысле насильно завербовали, — уточнил Монктон. — Я сумел доказать, что она попала на борт "Богомола" не по своей воле, а значит, не может быть обвинена в незаконном проникновении. Но она также не была пассажиром, и не считается моряком, потерпевшим бедствие. Значит, единственное, что остается — считать ее членом команды. Так что ее насильно завербовали в экипаж судна в качестве юнги, корабельного мальчишки.

— Корабельной девчонки, тогда уж, — сказал Артур.

— Корабельного мальчишки. Юнги всегда называются корабельными мальчишками, даже если это девочки. На кораблях Пограничного Моря полно и тех, и других. Правда, за исключением вашей подруги Листок, все они — дети Дудочника, разумеется, а значит — наши братья и сестры. Мы помогаем друг другу, где можем.

— И что с ней теперь будет?

— Служба тяжела, но "Богомол" — надежное судно с хорошей дисциплиной, — сказал Длиннохвост. — Ваша подруга вполне может пробиться наверх, стать офицером, а может, и капитаном собственного корабля со временем. Смертные учатся куда быстрее Жителей, так что кто знает, насколько далеко она пойдет.

— Но она не собиралась становиться юнгой! Ей нужно домой! Там у нее семья и друзья!

— Она подписала договор, — сообщил Длиннохвост. — Его невозможно расторгнуть.

— Кроме как по непосредственному приказу Утонувшей Среды, — поправил Монктон.

— То есть я смог бы уволить ее, когда освобожу Волеизъявление и стану Хозяином Пограничного Моря. Или Герцогом, или кем там еще.

Оба крыса кивнули. Кажется, намерение Артура захватить власть в Пограничном Море их совершенно не удивило.

— Надеюсь, Листок будет в безопасности на борту "Богомола", — с надеждой проговорил Артур. Ей, в сущности, было сейчас легче, чем ему — ей не нужно было влезать в те дела, которые он намеревался совершить — но все равно, как бы ему хотелось успеть на Треугольник вовремя. Тогда он успел бы забрать Листок с корабля и вернуть ее домой.

Нужно проверить, как она, подумал он. Зеркалом и ракушкой…

— Она в большей безопасности, чем большинство здешних обитателей, — сказал Монктон. — "Богомол" надежен, но всегда есть штормы и крушения.

— И еще пираты, — добавил Длиннохвост. — "Трепет" показывается в этих водах куда чаще, чем надо бы, по моему мнению. Я уж не говорю о коллегах Лихоманки, вроде капитана Кровопуска с "Дремы".

— Вот поэтому я и здесь — сказал Артур. — Типа того. Мне нужно найти тайную гавань Лихоманки, а еще мне нужно попасть туда и кое-что забрать. И мне нужна ваша помощь.

— Мы меркантильные крысы, — сказал Монктон. — А это значит, что бесплатно мы ничего не делаем.

— Вы вообще знаете, где гавань Лихоманки? — спросил Артур. — Или можете найти ее достаточно быстро? Ну то есть, нет смысла говорить о плате, если вы все равно ничего не сможете сделать.

— Полагаю, мы знаем, где она, — сказал Длиннохвост. — То есть мы вычислили ее местонахождение посредством разнообразных свидетельств, но сами там ни разу не были. А доставить туда вас… если мы правы, то это будет еще более трудной задачей.

— Ну хорошо, — сказал Артур, готовясь торговаться. — И что вы хотите за сведения о месте, для начала?

— Мы торгуем сведениями, — сказал Монктон. — Так что если мы отвечаем на ваши вопросы, вы отвечаете на столько же наших.

Артур думал, что плату потребуют золотом или другими сокровищами. А это звучало как-то слишком просто…

— И все? — спросил он.

— Это может оказаться больше, чем вы думаете, — заверил Длиннохвост.

Артур пожал плечами.

— Мне скрывать нечего. По крайней мере я так думаю.

— Значит, вы можете задать нам три вопроса, — сказал Монктон. — А мы трижды спросим вас.

— А в этом нет какого-нибудь подвоха? — с подозрением спросил Артур. — В смысле, то, что я сейчас спросил, не считается вопросом? Потому что если да, то я не согласен.

— Считаются только значащие вопросы, — сказал Монктон. — Итак, вы хотите знать, что нам известно о тайной гавани Лихоманки?