Дайконас Во замедлил шаг, глядя на корабли, тихо покачивавшиеся у причалов. Эти суда, стоявшие на якоре, казались мирными и безмятежными, как коровы в хлеву. Лишь один корабль с вытянутым острым носом походил на хищного зверя. Во сразу понял: это именно то, что он ищет. Название, выведенное на борту кривоватыми ксисскими буквами, было ему незнакомо, но изменить название — дело нехитрое. Изменить обличье хозяина нетрудно: достаточно отрубить ему голову. Сделать неузнаваемым корабль куда труднее.

Во подошел к сходням и окинул взглядом почти пустую палубу. Судя по всему, капитана Дорсы на судне не было. Впрочем, найти его не составит труда. В том, что встреча с капитаном Дорсой — первый и необходимый шаг, Дайконас Во не сомневался. Судно, находившееся в ведении Дорсы, принадлежало предателю Джеддину и вышло из порта Ксиса именно в ту ночь, когда капитан «леопардов» был арестован, а дичь, за которой ныне охотился Во, упорхнула из клетки. Совпадений слишком много, чтобы объяснить их простой случайностью. Бывший командир «леопардов» Джеддин, несмотря на пытки, вызвавшие содрогание даже у Во, отрицал свою причастность к исчезновению девицы по имени Киннитан. Но упорство его само по себе возбуждало подозрение. Почему человек, которому один за другим отрубали пальцы на руках и на ногах, терпел столь жестокие муки во имя спасения едва знакомой девушки? Почему не выложил все, что хотели от него услышать мучители? Поведение Джеддина решительно противоречило всем представлениям Во о человеческой натуре.

Дайконас поправил мешок на плече и шагнул на сходни судна, носившего пышное имя «Утренняя звезда Кироса». Он насвистывал старую перикальскую песенку — ее всегда пел отец Во, задавая сыну порку.

Когда Дорса выставил Киннитан из дома, она попала в такое положение, какого прежде не могла и вообразить. Ей пришлось спать прямо на земле, в узких переулках Иеросоля, и питаться тем, что удавалось украсть немому мальчику Голубю. Если бы Голубь не оказался ловким и опытным воришкой, они оба просто-напросто умерли бы с голоду. Киннитан догадывалась, что во дворце автарка мальчика кормили не лучшим образом и вместе с другими юными рабами он добывал себе пропитание на городском рынке.

Наконец, после долгих блужданий и расспросов, Киннитан удалось найти эту женщину, хозяйку прачечной. Прачечная располагалась в просторном помещении, где прежде находился торговый склад. На каменном полу стояли огромные корыта с горячей водой — их было так много, что комната буквально тонула в облаках пара. Около каждого корыта гнули спины две или три женщины; другие женщины, а также мальчики-подростки беспрестанно подносили ведра с горячей водой, которую черпали из огромного котла, установленного в середине комнаты. Киннитан видела, как одна из девушек плеснула кипятком себе на босую ногу и с пронзительным воплем упала пол. Женщина средних лет, ширококостная, но при этом отнюдь не полная, подошла к девушке, осмотрела обваренную ногу, дала бедняжке затрещину и отослала ее прочь в сопровождении двух других прачек. Как полководец перед войском, хозяйка стояла, уперев руки в бедра, и провожала взглядом раненого солдата, покидавшего поле битвы. По выражению ее лица можно было догадаться, что она сетует на богов, пославших ей такое множество неуклюжих лентяек.

Киннитан сделала Голубю знак ждать у дверей. Хозяйка прачечной вперила в девушку неприветливый взгляд, всем своим видом показывая, что не желает тратить время на досужие разговоры.

— Что надо? — отрывисто бросила хозяйка.

Киннитан поклонилась, пораженная внешностью женщины. Вблизи рост и широкие плечи хозяйки прачечной производили еще более сильное впечатление, а потемневшая от загара кожа делала ее похожей на вырезанную из старого дерева статую воинственной богини вроде тех, что помещаются на носах боевых кораблей.

— Вы… Сорайза? — пробормотала Киннитан, с трудом подбирая иеросольские слова.

— Да, я Сорайза, и у меня хлопот полон рот. Говори, не тяни, что тебе надо?

— Вы… из Ксиса? Говорите по-ксисски?

— Да, милостью богов я родилась в Ксисе, — буркнула женщина и тут же перешла на ксисский. — Уже долгие годы я живу в этом проклятом городишке, но все же не забыла родной язык. Так что тебе от меня нужно?

Киннитан набрала в грудь побольше воздуха. По крайней мере, одно препятствие было устранено.

— Простите, что осмелилась побеспокоить вас, госпожа Сорайза. Я знаю, что у вас много дел, ведь вы управляете всем этим…

Киннитан указала на испускающие пар корыта.

— Ну так что? — перебила ее Сорайза, похоже, не слишком падкая на лесть.

— Я… видите ли, я имела несчастье потерять отца и мать… — Киннитан заранее приготовила историю, чтобы поведать ее хозяйке прачечной. — В прошлом году матушка моя скончалась от грудной лихорадки. Тогда отец решил отвезти нас с братом сюда, в Иеросоль. Но во время плавания отец тоже захворал и скончался у меня на руках. — Киннитан потупила глаза и испустила горестный вздох. — Ни здесь, ни в Ксисе у нас с братом не осталось родственников, чтобы получить у них приют. Нам некуда идти, и нам угрожает голодная смерть.

— Так у тебя есть брат? — прищурившись, осведомилась хозяйка. — Ты уверена, что это именно брат, а не любовник? Не пытайся обвести меня вокруг пальца, девочка.

Киннитан указала на Голубя. Мальчик переминался у дверей, в глазах его застыл страх.

— Вот он, мой брат. Он немой. Но поверьте, он славный мальчик.

— Вижу, на любовника не похож. Только никак не могу взять в толк, какое отношение ваши невзгоды имеют ко мне?

Сорайза вытерла руки о фартук, как человек, который завершил одно дело и собирается приступить к следующему.