— О каком выборе ты говоришь, Идита? Если ты расскажешь мне, это не будет преступлением. Ведь Шасо живет с нами под одной крышей.

— Я вовсе не боюсь нарушить запрет старого Туана. Здесь, в Марринсвоке, эти запреты не действуют, — со смехом ответила Идита. Название страны она произнесла нараспев: «Мааа-риин-своок», и оно показалось Бриони загадочным и экзотическим. — Дело в том, что в этом доме есть традиции, и они сильнее любых законов. Однако, думаю, я могу удовлетворить твое любопытство. Лорд Шасо сделал выбор, когда на поле битвы принес клятву верности иноземному королю и, верный этой клятве, покинул родную страну и уехал жить на чужбину. Даже когда автарк Ксиса напал на нас, Шасо не вернулся защищать свою родину, ибо его повелитель не позволил ему. Многие считали, что, если бы Шасо был с нами, если бы он повел войска на врага, мы бы разбили армии автарка.

Бриони не сразу поняла, о чем идет речь.

— Значит, Шасо осуждали за то, что он поступил на службу к моему отцу, — пробормотала она. — За то, что он решил жить в Южном Пределе.

— О, прости, прости, я совсем забыла! — Идита смущенно вскинула руки. — Ты ведь дочь Олина. — Имя отца Бриони она, по своему обыкновению, произнесла напевно и тягуче: «Ооллиин». — Я не хотела тебя обидеть.

— Я вовсе не обиделась, — покачала головой Бриони. — Я лишь хочу узнать эту историю. Прошу, расскажи мне все без утайки.

— Но… но ты все знаешь сама.

— Я не знала, как отнеслись к поступку лорда Шасо его соотечественники. Прежде… я мало задумывалась о том, как он жил, — пробормотала принцесса, и ее щеки залил легкий румянец смущения. — Из него ведь слова клещами не вытянешь. Я лишь несколько месяцев назад узнала, что у него, оказывается, была дочь.

— Да, Ханид, — закивала головой Идита. — Грустная история, очень грустная.

— Мне рассказывали, дочь Шасо умерла, потому что один человек… некий Давет… разбил ей сердце. Соблазнил ее, а потом покинул. Это правда?

Во взгляде Идиты мелькнуло беспокойство. Прочие женщины, заскучавшие во время долгого разговора на непонятном языке, тихонько переговаривались между собой. Идита сделала им знак замолчать.

— До меня доходили лишь слухи… — растерянно пробормотала Идита. — В конце концов, я жена простого купца, и мне не пристало рассуждать о делах знатных людей, подобных лорду дан-Хеза и лорду дан-Фаар. Они сияют, как звезды, над моей смиренной головой. Как и вы, Бриони-зисайя.

— Ну, вот еще выдумала! Я-то уж точно не сияю и совсем не похожа на звезду. Почти месяц я хожу в чужой одежде. У меня нет крова, я всего лишь гостья в вашем доме.

— Да, Бриони-зисайя, ты оказала нам великую честь.

— Скажи… у тебя на родине моего отца ненавидят? За то, что он сделан с Шасо?

Идита подняла не нее огромные карие глаза, ласковые и сочувствующие.

— Я буду с тобой откровенна, принцесса, потому что вижу — ты действительно хочешь узнать правду. Да, многие мои соотечественники питают неприязнь к твоему отцу. Однако не думай, что ненависть это единственное чувство, которое возбуждает в Туане король Олин. Некоторые уважают его за то, что он приказал своим вассалам пощадить Шасо. Но, сделав отпрыска знатного рода дан-Хеза своим слугой, король посягнул на его честь — так думают многие мои соотечественники. Твой отец был щедр к Шасо, он наградил его землями, и это свидетельствует о том, что король мудр и проницателен. Но когда он не позволил Шасо вернуться на родину и защищать свою страну, осаждаемую войсками старого автарка (да придется ему дважды пересекать каждый из семи холмов!), это вызвало в Туане огромную волну гнева. Деяния твоего отца и по сей день служат темой яростных споров. Одни считают его героем, другие — злодеем… Надеюсь, ты не воспримешь мои слова как оскорбление, — добавила Идита, низко склонив голову.

— Нет, нет, что ты.

Бриони переполняли противоречивые чувства. Бесспорно, слова Идиты причинили ей боль. Но досадовала она на себя, а не на свою кроткую собеседницу. Принцессе было горько думать о том, что она так мало знала о Шасо — ведь он столько сделал для ее семьи. А другие советники, министры и прочие приближенные короля, ее отца? Разве о них она знала больше? Авин Броун, лекарь Чавен, старый кастелян Найнор — судьбы этих людей никогда не вызывали у нее ни малейшего любопытства. Как же она, самонадеянная девчонка, дерзнула считать себя правительницей?

— Ты опечалена, Бриони-зисайя. Мой рассказ тебя расстроил, — заметила Идита и махнула рукой, приказывая одной из молодых женщин принести чашку цветочного чая.

Бриони так и не привыкла к горьковатому вкусу гауа, и наслаждаться этим напитком у нее не было ни малейшего желания.

— Ты заставила меня задуматься, только и всего, — с тяжким вздохом возразила она. — И я очень признательна тебе за это. Порой для того, чтобы лучше рассмотреть что-нибудь, необходимо отойти на значительное расстояние.

— Верно, — кивнула Идита. — Пойми я это в твои годы, я могла бы обрести истинную мудрость и не превратилась бы в глупую старуху, какой стала теперь.

Последние слова Бриони пропустила мимо ушей: она уже знала, что самоуничижение служит в этом доме признаком хорошего тона.

— Но даже если ты обретешь всю мудрость мира, она не поможет исправить прежние ошибки, — выпалила она.

— Да, — улыбнулась Идита. — Вижу, дитя мое, ты уже сделала несколько шагов на пути познания. Давай-ка выпьем чаю и поговорим о чем-нибудь приятном. А Фану и ее сестры усладят наш слух пением.