И вновь Лисандр не дал ей договорить.

— Он пытался. Девушка родила ребенка, но это было не то, чего ожидал Моргант.

— Мальчик?

— И то, и другое. Мальчик и девочка в одном лице. Символ алхимии. Моргант посчитал это знамением. «Природа дает нам знак», — сказал он тогда. «Она предупреждает нас, что мы сейчас стоим в конце известных путей. Значит, теперь нам следует искать новое направление», — лицо Лисандра скривилось. — Тем больнее было узнать, что старый добрый Нестор пришел к этому выводу намного раньше.

Аура побледнела.

Сильветта заботливо подошла к ней.

— В чем дело? — спросила она. — Что случилось?

Ревущие волны и ветер, который с воем носился вокруг верхушки маяка.

— Я твой отец, — прошипел Моргант.

Рука с занесенным мечом застыла. Джиллиан заглянул в прищуренные древние глаза, желтые, как парное молоко. Он вдруг вспомнил Пиобба, мастера по изготовлению искусственных глаз и подумал о его теле, лежащем среди холодных, расписанных эмалью глаз.

Я твой отец.

Он знал этот голос. До этого он думал, что голос принадлежит Лисандру.

Всего один удар, затем бросок — и все было бы кончено.

Почему же он колеблется?

Позади раздался стук. Что-то стучало о стекло клетки. Шарлота, подняв оба кулака, прилепилась изнутри к стеклу, как огромный черный паук, но, потеряв сознание, съехала вниз. Её руки, лицо оставляли размазанные следы на птичьем помете, колени подкосились, вверх взмыли новые облака ядовитой пыли.

Джиллиан снова повернулся к Морганту. Перекошенное лицо, сузившиеся глаза.

Твой отец.

Ветер трепал руку Джиллиана, поднятый вверх клинок дрожал. Моргант не обращал на него внимания, он упрямо смотрел в глаза своему сыну.

— Ты никогда не знал отца, — резко сорвалось с его губ, — никогда не знал своей матери. Ты ничего не знаешь о своем происхождении.

В памяти Джиллиана всплывали картины, которые могли принадлежать ему: детство в сиротском приюте, юность на улице, бесчисленное множество городов. Потом, позже, спуск в Венскую канализацию. Первая встреча с Лисандром. Первый заказ, первое убийство.

— Что ты будешь делать дальше? — спросил Моргант.

Взгляд назад на Шарлоту. Темный призрак за стеклом, окруженный светло-серым вихрем. Фигура в стеклянном шаре.

— Я подарил тебе жизнь, — прошептал Моргант, когда Джиллиан не ответил. — Я мог бы убить тебя, как и всех остальных, но ты был не таким, как все, — он еще сильнее отклонил голову над бушующей пропастью, демонстрируя Джиллиану тонкую морщинистую шею. — Гермафродит. Символ бессмертия. Живая эссенция чудодейственного эликсира.

Хватка Джиллиана вокруг ворота старика начала слабеть. Ледяной ветер пронизывал его одежду. Он ужасно мерз.

Губы Морганта раскрылись еще раз.

— Я был тем, кто дал тебе имя.

Джиллиан моргнул. Позади него Шарлота снова билась о стекло. В этот раз он не обернулся.

— Так чего же ты ждешь от меня? — тихо спросил он, не уверенный, что Моргант его понял. — Чтобы я простил тебя?

Моргант мягко улыбнулся. Его тонкие волосы сияющим венцом развевались вокруг обтянутого кожей черепа. Он хотел что-то сказать, но Джиллиан опередил его.

— Время пришло, — прошептал он, не придавая своему голосу никакого выражения, — и ты знаешь это.

Он опустил меч коротким сильным ударом. Чистый срез. Остро, четко и окончательно.

Череп алхимика исчез в глубине. Он падал и губы его шевелились. Наверное, просто обман.

Потом пена, прибой. Открытое море.

— Но ведь это еще не все? — голос Ауры дрожал, он был слишком резок и слишком высок. Даже с голосом она не могла совладать, не говоря уже о мыслях. — Мы только о том и говорим, что о семье и детях. О маленьком кусочке бессмертия, которое получает каждый из нас, оставаясь в своих потомках.

— Бессмертие заложено в природе каждого, — сказал Лисандр. — Это я понял задолго до Морганта и, может, даже Нестора. Каждый живет дальше в своих детях, они почва бессмертия. Может, это было тем, что открыл Моргант в их крови, может, это и есть настоящая эссенция эликсира. Я не знаю.

— Вы сказали, что мой отец тоже разорвал цепь…

— Поэтому он начал стареть. Он выпустил последнее поколение, так же как и я. Он женился на Шарлоте, у него появились дети. Видимо, он был уверен, что найдет траву Гильгамеша.