Когда контролер кончил проверять замки предохранительных реек, он подал знак оператору, сидевшему за пультом управления на одном из скальных выступов справа от входа в тоннель.

– Поехали, – сказал Тод.

– Поехали, – как эхо откликнулся Джереми.

– Космические всадники! – прокричал Тод.

Джереми стиснул зубы.

– Космические всадники! – снова прокричал Тод.

Да черт с ним. Лишний раз делу не повредит. И Джереми во всю глотку заорал:

– Космические всадники!

От посадочной платформы поезд отходил без предварительных рывков и остановок, как в обычных аттракционах. Струя сжатого под огромным давлением воздуха выстреливала его, как пулю из ствола, с таким грохотом, что закладывало уши. Их тотчас прижало к спинкам сидений, и, стрелой промчавшись мимо оператора на скале, они исчезли в черной разверстой пасти тоннеля.

Их мгновенно окружила сплошная темень.

Тогда ему было только двенадцать. Он еще не умирал. Не побывал в Аду. Не возвратился опять в мир живых. И в темноте, как и Тод, тоже ничего не видел.

Но вот через вертящиеся двери они ворвались в освещенное пространство и помчались вверх, постепенно замедляя ход, пока не поплелись как черепаха. И тогда со всех сторон на них стали кидаться какие-то огромные белые слизняки, испуская при этом дикие вопли из округлившихся пастей, наполненных острыми, как лезвия машин по переработке мусора, клыками. Крутой подъем шел на высоте примерно шестого или седьмого этажа, и вокруг них без умолку ревели, выли, рычали и визжали еще какие-то механические монстры; все они были белесые и скользкие, какими и должны быть, по представлению незнаек, существа, живущие глубоко-глубоко под землей.

На этом подъеме смельчаки и намеревались осуществить свой маневр выползания из-под оградительной рейки. Хотя по пути им должны были встретиться еще два-три других подъема, ни один из них не был столь продолжительным и спокойным, как этот, самый первый, и не способствовал бы так успеху задуманного ими предприятия.

Джереми, вытянувшись в струнку и вжимаясь в спинку сиденья, потихоньку начал вытаскивать нижнюю часть тела из-под оградительной планки, но Тод почему-то не двигался с места.

– Давай, дурья башка, надо успеть выбраться, пока не доехали до верха! – заорал ему Джереми.

Однако Тод обеспокоенно вертел головой.

– Если нас застукают, точно выгонят из парка.

– Фига с два они нас поймают.

Почти в самом конце маршрута поезд пойдет по длинному темному тоннелю, чтобы дать пассажирам время немного прийти в себя и отдышаться. В эти последние секунды перед прибытием в искусственную пещеру, откуда они начинали свой путь, у смельчаков была единственная возможность перебраться назад через перекладину и втиснуться обратно в сиденье. Джереми знал, что успеет это сделать, и не боялся, что его застукают. Тоду тоже не следовало бы беспокоиться, что он не успеет перебраться через перекладину, потому что к тому времени его уже не будет в живых; ему тогда вообще уже не о чем будет беспокоиться.

– Не хочу, чтобы нас выперли из парка за то, что ехали без страховки, – сказал Тод, когда поезд был уже на половине пути долгого-долгого первого подъема. – День прошел так классно, а у нас в запасе еще пара часов до приезда мамани.

С окружающих путь искусственных скальных выступов на них, скрежеща зубами, бросались огромные белые крысы-мутанты.

– Хрен с тобой, оставайся маменькиным сыночком, – зло крикнул Джереми и продолжил свое занятие.

– Я не маменькин сынок, – попытался оправдаться Тод.

– А кто же еще!

– Во всяком случае, не маменькин сынок.

– Вот когда в сентябре пойдем в школу, можешь записаться в Клуб Молодых Домашних Хозяек, научишься кашку варить, вязать платьица куколкам, цветочки разводить.

– Ну и подонок же ты, Джер.

– Ууууууу, ты разбил мне сердце, – сказал Джереми, выпрастывая обе ноги из-под перекладины и подбирая их под себя на сиденье. – Вы, девочки, точно знаете, как наступить парню на больную мозоль.

– Гад ты ползучий, вот ты кто.

Поезд тащился вверх по склону с таким скрипом, визгом и лязгом, что звуки эти уже сами по себе заставляли более учащенно биться сердце, а все тело холодеть в предчувствии чего-то стремительно-страшного, что ждет их впереди.

Джереми перелез через предохранительное ограждение и встал во весь роет в углубление для ног, лицом по ходу поезда. Через плечо бросил быстрый взгляд на Тода, все еще без движения сидевшего на своем месте за предохранительной рейкой. Лицо его было обиженным и надутым. Но Джереми стало вдруг все равно, присоединится Тод к нему или нет. Про себя он решил, что все равно, рано или поздно, убьет его, и, если не будет возможности сделать это сегодня, в "Мире фантазии", в день его рождения, он сделает это в другой раз и в другом месте. Мысль об убийстве сама по себе доставляла ему огромное удовольствие. Как в той песне, которую поют по телевизору в коммерческой рекламе кетчупа: он такой густой, что требуется время и время, пока он выльется из бутылки – пре-е-е-двку-у-у-ше-е-е-ние! Пара дней или недель ожидания подходящего случая, чтобы укокошить Тода, сделает само убийство еще более притягательным и желанным. Поэтому он не стал больше донимать Тода, только с головы до ног смерил его презрительным взглядом. Пре-е-е-д-в-к-у-у-у-ш-е-е-е-н-и-и-и-и-е!