У Веры в неудержимой улыбке расползлись губы.

— Требовала. Шпион, говорит, это.

Он засмеялся еще веселее.

— Тш-ш, — прошептала она. — Нельзя так громко смеяться. На нас обратят внимание.

— Ничего. Можно, — успокоил он. — Даже нужно веселее смеяться. Это во всех отношениях полезно, — и опять засмеялся.

Из подъезда дома по одному выходили люди и скрывались в серых сумерках. Так же быстро прошел Николай Толмачев. На этот раз он был без повязки, в новой фуражке.

Теперь можно уходить им, но Вера медлила. Сергей тоже не опешил.

— Давайте пройдемся по набережной, — сказал он и еще крепче сжал ее руку.

— Нет, что вы. Опасно, — ответила она, но пошла: ведь попросил он, «француз».

На набережной было светло от огней и пустынно. Бородина может легко зацепить филер.

— До свиданья, Сергей, — решительно произнесла Вера и протянула ему руку.

Он взял ее за руку.

— Подожди... Я тебе хотел сказать... Вернее, вам. Вы можете меня звать на ты...

Вера посмотрела на носки своих ботинок, потеребила зажатые в руке перчатки.

— Хорошо. Вы тоже можете звать меня на ты.

Сергей не отпускал ее руку и молчал.

Она подняла глаза и замерла. По спине прошла морозная дрожь. Шагах в десяти стоял и смотрел на них какой-то господин в сером пальто. Это же шпик, несомненно пшик. «Как же так? — рассердилась она и на себя, и на Сергея. — Как же так глупо «зацепили» нас?»

Ей не опасно. За ней не следят. А Сергей всю прошлую неделю водил за собой «хвост». «Этот тип не должен видеть его лица!» — мелькнула мысль, и Вера, обхватив Бородина за шею, одними губами прошептала в самое ухо;

— Филер, сзади филер.

Сергей покосился на человека и вдруг крепко обнял и поцеловал ее. Вера возмущенно рванулась из рук Бородина, но он крепко держал ее и что-то шептал. Около своих глаз она видела глаза Сергея с большими, как у ребенка, ресницами. Нет, вырываться нельзя. Ведь он разыгрывает влюбленного...

И все-таки ей хотелось вырваться, крикнуть Бородину что-то обидное.

Она не слышала, как шпик, многозначительно крякнув, прошел дальше.

Наконец Сергей отпустил ее. Вера дрогнувшим голосом прошептала:

— Какой ты, оказывается... Кто тебе позволил?!

Она боялась, что вот-вот заплачет.

Сергей растерянно топтался, виновато прятал взгляд.

— Ты понимаешь... Прости... Я...

Вера повернулась и ушла, не попрощавшись.

«Какой он! Разве можно так?.. Но ведь иначе ему было нельзя! — путались в голове мысли. — Надо забыть это. Это просто так, чтобы спутать шпика». Но ей казалось, что Бородин это сделал не только для того, чтобы обмануть филера. Он говорил что-то ласковое. Да и взгляд у него был долгий, значительный.

В душе осталось смутное чувство обиды, какая-то горечь. Ведь это был не кто-нибудь, а «француз», о котором она так часто вспоминала. И вдруг он позволил себе такое...

«Было бы лучше, если бы я относилась к нему, как ко всем», — подумала она.

На квартире рабочего Путиловского завода надо было взять шрифт и перенести его в институт на хранение. В шкафу гистологического кабинета он сохранится надежнее. Повесив на шею под шубкой увесистые мешочки, Вера вышла на улицу. Рабочий, прощаясь, предупредил:

— Меня тут опять полюбил один, так что будьте осторожны.

На углу улицы она осмотрелась — никто за ней не следил — и, успокоенная, села в трамвай. Но недалеко от института, в сонном переулке, вдруг услышала поскрипывание снега и стук трости. Точно такое же легкое поскрипывание и стук были слышны, когда она шла до трамвайной остановки на Нарвской заставе. Вера почувствовала беспокойство. Нестерпимо захотелось оглянуться: кто идет за ней? Но она тем же размеренным шагом шла дальше. Если посмотреть, филер поймет, что она обнаружила слежку.

Надо выйти на людную улицу. Там легче будет скрыться, исчезнуть в толпе. Сворачивая на проспект, Вера оглянулась. Шел мужчина с борцовскими подкрученными усами, в коротком черном пальто и серой шапке. Тросточку он держал теперь под мышкой.

«Может быть, это не филер? Может быть, показалось?» Она прошла еще два квартала, повернула на Большой и склонилась у витрины магазина среди женщин, рассматривающих платья. Сомнений быть не могло: мужчина в коротком пальто шел следом.

«Никогда не надо ходить по одной дороге, заходить, не успев замести след, на квартиру; нужно чаще менять головные уборы», — вспомнила она наставления Николая Толмачева. Но все это не годилось сейчас. Дорога была новая. Вера даже мало звала эту улицу. Ее ободрила мысль: в доме Лены Кругловой есть проходной двор. Нужно попробовать избавиться там от шпика. Пошла быстрее. Занемела шея от висящих мешочков, но она боялась поправить их.