Ферман замолчал и оглянулся через плечо на тело Шнобеля, как будто хотел еще что-то добавить, но забыл, что именно. Несколько мучительно долгих и неловких секунд он таращился на мертвого друга, а потом вытер ладонь о штаны.

— Так что каким бы жалким ничтожным ублюдком ни был Шнобель, а это он получил. По крайней мере хоть это. — Лицо Фермана прояснилось, и он махнул двум оставшимся Дьяволам. — Давайте, ребята. Сделаем чего хотели — и дело с концом.

Джет с Ровером угрюмо вышли из толпы и, обойдя вокруг погребального ложа, встали сзади. Каждый держал по большой жестяной банке с ярко-красной надписью: «ПРЕИСПОДНЯЯ! НАДЕЖНОЕ ЗАЖИГАТЕЛЬНОЕ СРЕДСТВО». Синхронно, как на параде, и торжественно-церемониально оба Дьявола отвинтили колпачки, встали над телом Шнобеля и по кивку Фермана принялись обливать погибшего сотоварища с головы до ног, тщательно следя, чтобы ни одна капля не попала на них самих. Закончив, они швырнули банки на гроб и отступили к остальным собравшимся. Топливо уже начало дымиться.

Ферман запустил руку за пазуху и вытащил длинную красную ракету. Важной поступью отойдя к толпе, он жестом приказал Роверу с Джетом встать рядом с ним.

— ШНОООООБЕЛЬ! — заорал Ферман хриплым, надтреснутым голосом. — ТЫ СДОООООХ! — Он отвинтил предохранительный колпачок. — Отправляйся домой, геморрой гребаный!

И с этими словами швырнул ракету. Она описала дугу в воздухе, начала стремительно опускаться и, не долетев футов пяти до гроба, внезапно взорвалась слепящей вспышкой. Жаркая ударная волна едва не сбила нас с ног, затолкав рвущиеся с губ крики ужаса обратно в глотки. Мы не столько услышали, сколько почувствовали взрыв, а когда пришли в себя, сине-белые языки пламени уже сожрали почти весь гроб и плясали, вздымаясь к небесам.

Трое оставшихся в живых Дьяволов задрали головы, провожая плывущие по воздуху клубы дыма и хлопья золы пронзительным жутким воем.

Заунывный вопль все длился и длился. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, они ждали, что и толпа присоединится к их погребальному кличу. Но мы молчали. Мы были не из тех, кто поддержал бы подобное начинание. Послушать Фермана, так никто из нас и не знал, что такое настоящая жизнь, а потому не мог ощутить, что чувствовал Шнобель, и воскорбеть об утрате. Мы молча следили, как Ферман, Джет и Ровер воют над пламенеющими останками их погибшего сотоварища.

Когда огонь догорел, Джет с Ровером схватили по большому совку для угля и принялись сбрасывать то, что осталось от Шнобеля, с пирса. Ферман извлек переносной чип-плейер, подключил его и, подбоченившись, воззрился на нас.

— Вы все не знаете, как вам, дери вас всех, повезло, что у вас все это есть. Спросите Боддеккера. Он знает.

Ферман нажал кнопку и, вооружившись метлой, принялся заметать пепел за Джетом и Ровером в ту же секунду, как загремела музыка.

Со мной все, меня нет боле,

Я не здесь!

Я — память, я — история,

Я ушел…

Хонникер из Расчетного отдела поникла у меня на плече, до боли сжав руку.

— О, Боддеккер! — На глазах у нее блеснули слезы.

Я оглянулся на основную толпу. Народ пятился, понемногу расходясь с причала к ожидающим велорикшам.

— Очень грустно, правда? Я имею в виду малыша Шнобеля, вот у него все было, да? И что бы ни говорил Ферман, он-то не знал, что у него есть, не знал, что этого еще недостаточно. — Ее тело сотрясалось от рыданий. — О, Боддеккер!

Я так и думал, что произойдет что-нибудь в таком роде. Ферман очень подробно расспрашивал меня об обстоятельствах смерти Шнобеля, вплоть до того, какой именно чип играл, когда наступил конец. И когда я понял, что в церемонии собираются задействовать любимую музыку Шнобеля, то решил приготовиться и тоже внести свой вклад. Вытащив из кармана плаща пакетик кускусных хрустиков, я вскрыл его и предложил Хонникер из Расчетного отдела ящерку.

Хонникер поглядела на меня с ужасом.

— Как ты можешь думать о еде в такой момент? — сквозь всхлипы проговорила она.

— Положись на меня, — заверил ее я. — Бери. Дансигер подошла к нам и потрепала меня по плечу.

— Ты сейчас в офис?

Я кивнул и предложил ей хрустиков. Она без колебаний взяла штучку и сунула в рот.

— Спасибо, — сказала Дансигер и ушла.

— Давай же! — Я помахал ящеркой перед лицом Хонникер.

— Боддеккер. — Глаза Мортонсен остановились на пачке. — Можно и мне парочку?

— Возьми и для Харбисон, — предложил я. Она взяла большущую горсть и удалилась.

— Видишь, тут нет ничего плохого, — сказал я Хонникер из Расчетного отдела.

Она наконец взяла ящерку и неохотно сунула в рот. А в следующую секунду, как по волшебству, слезы ее высохли, и она улыбнулась.

— О, ты прав, Боддеккер! Ты прав. — Запустив руку в пакет, Хонникер набрала сразу целую горсть. — Ты всегда знаешь, что мне надо, правда? — Во рту у нее исчез миниатюрный верблюдик. — Я тебе так благодарна, так благодарна…

Я обнял ее за талию и направился к Левину, который все еще смотрел, как Дьяволы сметают пепел в Гудзон. Когда я подошел поближе, он покачал головой.