Между тем тонкий лучик, прилетевший с далекой звезды Канопус, превращал обычный, правда, не встречающийся в природе минерал в удивительное вещество, способное любое человеческое ощущение превратить в свою противоположность. Даже в обычных, нс экспериментальных условиях некоторые качества человека превращаются со временем в свою противоположность, но в обычных условиях это длительный и незаметный процесс, потому что звезда Канопус действует на человека непосредственно, без помощи финина, универсального вещества.

– Какая возмутительная чепуха! – воскликнул издатель Рокгауз, отбрасывая в сторону рукопись, неизвестным образом оказавшуюся у него на столе.

Это была не первая рукопись, приведшая издателя в состояние гнева, от которого он пытался воздерживаться после издания популярной брошюры доктора Фрайда «Гнев – союзник смерти». Воздерживаясь от гнева, мы воздерживаемся от смерти, но что же делать, если на столе у издателя появляется такая возмутительная чепуха?

Издатель Рокгауз развел руки в стороны и поднял их вверх, затем сделал несколько приседаний, чтобы привести себя в нормальное состояние. И когда он присел в последний раз и собирался с силами, чтобы встать (с годами это все труднее ему удавалось), на пороге появился посетитель.

– Сидите, сидите, – сказал посетитель, видя, что издатель порывается встать. – Я ненадолго…

Издатель все же встал с корточек и сел за стол – такое положение было для него привычней. Посетитель тоже сел и сказал:

– Я – человек по имени Гральд Криссби.

– Вы?! – издателю было в пору опять сесть на корточки. – Да будет вам известно, молодой человек, что время для шуток у меня от семи до четверти восьмого, а сейчас, – он посмотрел на часы, – уже половина девятого. Приходите завтра.

– Это вовсе не шутка, я действительно человек по имени Гральд Криссби.

– Человек по имени Гральд Криссби! У меня уже этим уши набиты. Неужели нельзя говорить просто: Гральд Криссби – и все?

– Но я действительно человек…

– А другие, по-вашему, не люди? Откуда вы взялись?

– Вот из этой рукописи. – Посетитель указал на стол.

– Ага, так вы ее автор?

– Скорее наоборот. Дорогой Рокгауз, вы же там немного обо мне прочитали. И я вас хочу заверить: все, что вы прочитали, – правда, хотя и находящаяся за пределами действительности. Это более широкая правда, понимаете?

– Я ничего не понимаю и не хочу понимать.

– Вы не хотите, потому что находитесь в плену своих желаний. А вы попробуйте вырваться из этого плена в мир других желаний, вам неведомых. И вы сразу захотите меня понять. И поймете, что я существую в вашем воображении.

– Что за чертовщина! Какое вам дело до моего воображения? Кто вам позволил лезть в мое воображение?

– Вот эта рукопись, – сказал человек по имени Гральд Криссби.

– Мне нет дела до этой рукописи! – вскричал издатель Рокгауз, делая невольный шаг к тому, от чего предостерегал его доктор Фрайд. – Эта рукопись никогда не станет книгой!

– Очень жаль, – вздохнул посетитель. – Очень, очень жаль. Вы обрекаете меня на прозябание в единственном вашем воображении, в то время как я мог бы существовать в воображении десятков, сотен тысяч людей.

– Какая вам разница? Существовать в воображении – все равно, что вовсе не существовать.

– Вы не правы, дорогой Рокгауз. О, как вы не правы! Да вы возьмите хотя бы… – Гость пошарил глазами по комнате, выбирая, что бы такое взять. – Да хотя бы вот этот стол. Ведь и он существовал сначала в воображении. И все, все, что сделано человеком, существовало сначала в воображении. И даже вы, Рокгауз, до того, как появились на свет, существовали в воображении своих родителей, правда, быть может, несколько другим – более добрым, умным и понимающим.

– Я запрещаю вам говорить о моих родителях!

– Простите. Я проявил бестактность, заговорив о тех, кто уже существует только в воображении. Вы видите, как далеко простираются границы воображения: оно предшествует действительности и продолжает ее. И если финин уже существует в воображении, то со временем он проникнет в действительность – как космический корабль из воображения Циолковского и паровоз из воображения Стефенсона.

– Нашли с чем сравнивать! Кому нужен ваш финин, зачем это превращать ощущения в свою противоположность?

– Представьте себе, что вы замерзаете на снегу Мороз тридцать градусов, и ничто вас уже не спасет, ничто не согреет. И тут вы достаете из кармана финин. Глотаете. И вы спасены. Вы лежите на снегу, температура которого плюс тридцать градусов.

– Вот еще выдумали – с чего это мне замерзать?

– Тогда представьте: вы прожили столько лет, что почти совсем утратили вкус к жизни. Пища вам кажется невкусной, работа неинтересной, юмор несмешным… И тогда вы принимаете финин, и все преображается. И несчастье ваше становится счастьем.