— Форлынкин, что, черт вас возьми, вы сделали с моим курьером?

Форлынкин вытянулся, невольно выдавая, что не так давно ушел с армейской службы. Небольшое — всего лишь частичное — облегчение зажглось в его взгляде.

— Мы можем ответить, милорд.

— Так Джин был здесь?

— Гм, да, сэр.

Значит, неприятности случились с Джином на обратном пути. Скверно…

Вчера Майлз прождал до полуночи, все более тревожась, потом уговорил Ако позаботиться о животных вместо него и взял дело в собственные руки. Или ноги. Те несколько часов, что потребовались ему, чтобы добраться до консульства незамеченным, отнюдь не улучшили его настроения, как, впрочем, и поливавший его все это время дождь.

Когда консул осознал, в каком виде — весьма далеком от тщательно культивируемого образа Очень-Важной-Персоны-в-Сером-Костюме, виденной им всего неделю назад — перед ним стоит милорд Аудитор, его брови сошлись к переносице. Хотя, возможно, вздрогнуть его заставили не только драная и в пятнах одежда, двухдневная щетина, неприятный душок и специфическая обувь. Однако, демонстрируя присущую дипломатам наблюдательность, он также заметил, как Майлз отслеживает пристальным взглядом его чашку, и непринужденно предложил:

— Не угодно ли зайти на кухню и присесть, милорд Аудитор? Мы как раз завтракаем.

— Да, чай, — выдохнул Майлз; он с трудом преодолел порыв выхватить кружку у него из рук. «О боже».

Форлынкин повел его через сводчатый проход вглубь дома.

— Как вы сюда добрались?

— Пешком. Я шел с полуночи. Тридцать с гаком километров задними дворами, и пару раз мне приходилось прятаться, чтобы не объяснять патрульным, отчего я в таком виде. Нечего говорить, что изначально я рассчитывал на другое.

Кухня оказалась опрятной и современной, с круглым обеденным столом в нише окна, которое выходило на обнесенный стеною задний сад. В стеклах, как в зеркалах, отражалась яркая кухонная мебель, за ними влажная ночная тьма только начинала светлеть, уступая место синеющим сумеркам. Белокурый паренек — атташе Йоханнес — повернулся от микроволновки и чуть не выронил из рук свежеразогретый «завтрак холостяка». По кивку своего шефа он поспешно придвинул стул весьма важному, хотя и столь же потрепанному и перепачканному, гостю. Майлз рухнул на стул, стараясь не позволить благодарности перевесить свое раздражение, потому что лишь последнее держало его в рабочем состоянии.

— Чего вам предложить милорд? — заботливо поинтересовался лейтенант.

— Чаю. А также душ, сухую одежду, еду, сон и комм-пульт с защищенной линией, хотя я согласен обойтись одним комм-пультом. Но начнем с чая. — Или же он рискует уронить голову на руки и заснуть прямо здесь. — Вы передали мое сообщение о том, что повода для паники нет, на Барраяр и моей жене? Закодированным, я надеюсь?

Форлынкин ответил чуть скованно:

— Мы уведомили Департамент по делам Галактики на Комарре о том, что получили от вас сообщение и что вы не находитесь в руках похитителей.

— Сойдет. Вскоре я отправлю дополнение к этому сообщению. — «Надеюсь, оно обгонит любые новости, которые кто-то удосужится по неловкости сболтнуть Катерине, не то мне придется долго вымаливать прощение, когда я вернусь домой». — Кроме того, у меня нет новостей со вчерашнего дня. Вы знаете что-нибудь о заложниках, захваченных на криоконференции? О моем оруженосце Роике?

Форлынкин сел на стул напротив Майлза.

— У нас хорошие новости, сэр. Ваш оруженосец умудрился сбежать от своих похитителей, добраться до комма и позвонить норбриджским властям. Полицейский спасательный отряд совсем недавно добрался до места, где держали заложников — мы всю ночь следили за развитием событий. Похоже, всех освободили живыми и невредимыми. Не знаю точно, когда Роик доберется сюда: он сказал, что должен еще остаться и дать показания.

— А, да. Роик относится к полицейским процедурам с большей симпатией, нежели я сам. — С глубочайшим облегчением Майлз отпил глоток горячего чаю. — И мальчик… погодите. А вы кто такой? — Майлз воззрился на Юичи, который вместе с Йоханнесом жался в дальней стороне кухни.

— Это наш клерк, Юичи Мэтсон, — объяснил Форлынкин. — Самый ценный наш сотрудник. Он служит у нас около пяти лет. — Клерк с благодарностью посмотрел на своего начальника и поприветствовал Майлза штатским кивком.

Понятно, единственный вольнонаемный сотрудник консульства. А поскольку Форлынкин тут лишь два года, а Йоханнес прибыл на Кибо-Дайни вообще в прошлом году, Мэтсон здесь если не по возрасту, то по стажу самый старший. «Кому вы доверяете, милорд Аудитор?» В сложившейся ситуации — никому, кроме Роика, предположил Майлз. Но излишняя паранойя — такая же ошибка, как и излишнее доверие. Надо быть осторожным, но не стоять столбом.

— Итак, что случилось с Джином?

— Мы отправили его обратно к вам, как вы и указали, милорд. Однако приняли меры предосторожности, поместив в конверт микро-маячок.

Конечно, их меры не совсем соответствуют тому, что потребовал в своей записке Майлз, а именно — «не следить за ним», но сейчас не стоит лицемерить, придираясь к мелким деталям. Результат прежде всего.

— Вчера рано вечером конверт прекратил перемещаться. Его расположение мы идентифицировали как хранилище улик центрального полицейского управления Норбриджа. Мальчик Джин, очевидно, попал в руки полиции, а потом оказался во временном детском приемнике-распределителе, где и провел всю ночь. Исходя из этого, лейтенант Йоханнес получил общедоступные списки задержанных за вчерашний день и методом исключения идентифицировал вашего курьера. Полное имя мальчика — Джин Сато, он сбежал из дому год назад и его ищут.