Ако поспешила вручить Форлынкину маску и помогла ее правильно надеть; он поморщился, когда самоподгоняющаяся кромка присосалась к коже. Консул сделал несколько осторожных шагов к операционному столу. — Мне было интересно, на что же это похоже.

— Пока проблем нет? — поинтересовался м'лорд. Он восседал на высоком табурете — конечно, оттуда было легче наблюдать за процедурой, но Роик заподозрил, что в основном его туда усадили, чтобы он не мешал, расхаживая туда-сюда.

— Пока нет, — ответил Ворон. Он протянул руку и впустил в сосуды пациентки первую порцию согретого, обогащенного кислородом внутривенного раствора. Ее кожа начала менять свой цвет: от глинисто-серого к призрачному оттенку бледного льда. Что удивительно, кто-то очень постарался уберечь при заморозке ее длинные волосы, смазав их гелем и закатав в оболочку; сейчас они причудливой спиралью лежали у нее на плече. У мадам Чен волосы были подстрижены практичным с медицинской точки зрения ежиком.

Госпожа Сато оказалась выше, чем ожидал Роик, больше метра семидесяти. Это плюс темные волосы придавали ей странное неуютное сходство с женой м'лорда, леди Катериной, о котором Роик предпочел промолчать. У нее было правильное овальное лицо с четко очерченными ровными скулами и стройное тело, наводящее скорее на мысли о стрессе, чем о спортивном образе жизни. Эльфийская леди, подсевшая на наркотики и связавшаяся с дурной компанией.

— Она же не… — Форлынкин смотрел, не в силах отвести глаз. — С ваших слов я сначала решил, что она выглядит просто ужасно. Вся в крови, кожа клочьями, волосы выпадают, ну и так далее.

— С ней было все в полном порядке, когда ее положили в криостаз, — ответил Ворон, — и, похоже, она прошла первоклассную современную криоподготовку. Когда лорд Форкосиган попал к нам на операционный стол, то был в состоянии намного хуже среднего. И это мягко говоря. Итого, чтобы получить это самое среднее, кто-то из пациентов просто обязан быть в очень хорошем состоянии.

— Она выглядит, как создание из волшебной сказки.

— Что, — не выдержал м'лорд, постукивающий ботинком по ножке табурета, — Белоснежка и всего один гном?

Форлынкин покраснел и всем лицом изобразил «я этого не говорил!»

М'лорд фыркнул, глядя на него.

— Теперь все, что нам нужно — это принц.

— А кто же тогда лягушка? — уточнил Роик, втайне радуясь, что не у него одного такое буйное воображение.

— Это другая сказка, — любезно сообщил ему м'лорд. — Я надеюсь.

Ворон переключил трубки, и прозрачная жидкость сменилась темно-красной. Ледяная женщина стала менять свой цвет: от чуть розоватого оттенка холодного рассвета к теплому бежево-золотистому, словно ей в вены вливали лето. Тем временем Ворон перекрыл отводную трубку, выходящую из ее бедра, запечатав сосуд и кожу пластповязкой. Ворон и Танака что-то быстро делали с трубками, проводами и странной шапочкой.

— Чисто, — объявил Ворон и поднял взгляд, чтобы убедиться, что все зрители расступились. Треск стимулирующего разряда оказался тише, чем ожидал Роик, и все же заставил его вздрогнуть.

Когда грудь неподвижной женщины поднялась в первый раз, ее кожа внезапно показалась не просто мягкой и упругой, но и живой. Пара секунд рваных икающих всхлипов — пока Танака разглядывала свои мониторы, а Ворон, прищурясь, не сводил глаз с пациентки. Его лицо было спокойно, но руки в перчатках сжались в кулаки. Затем губы лежащей разошлись в долгом вдохе — один, другой, и кулаки Ворона расслабились. Роик сам вспомнил, как дышать, лишь за мгновение до того, как позорно рухнул бы в обморок.

— Все, есть, — сказал Ворон, выключая внешний насос.

М'лорд прикрыл глаза в безмолвной благодарности. А остолбеневший Форлынкин выдохнул:

— Поразительно!

— Моя самая любимая часть этого дела, — мечтательно признался Ворон куда-то в пространство. — Чувствуешь себя богом. Или по меньшей мере, чародеем.

Губы м'лорда дрогнули в улыбке.

— Наркотик для твоего эго?

— И самый лучший, — согласился Ворон. — Я живу ради этих мгновений.

— Всегда приятно видеть, когда человек влюблен в свою работу, — пробормотал м'лорд.

Ворон обошел вокруг тела пациентки, постукивая кончиком карандаша то там, то тут, в каком-то одному ему ведомом важном порядке. И этот порядок был очень древним.

— Рефлексы в наличии. Периферические нервы функционируют, прекрасно, — доложил он и, подойдя к голове пациентки, убрал выбившуюся у нее со лба прядь странно нежным движением. — Госпожа Сато? — позвал он. — Лиза?

Веки затрепетали, открылись, снова плотно зажмурились. Глаза Лизы Сато были классической миндалевидной формы, и складка эпикантуса в уголке свидетельствовала о ее земных корнях. Радужки густого темно-карего цвета уменьшили ее сходство с леди Форкосиган — у той были глаза поразительного серо-голубого оттенка.

— Слух функционирует, — пробормотал Ворон. — По крайней мере, в грубом приближении. — Лиза? — позвал он снова. — Вы уже здесь?

Вряд ли эту женщину успокоит увиденное, когда она откроет глаза в кругу людей со скрытыми под масками, точно у грабителей, лицами. Особенно если последнее ее воспоминание — лица людей, которые ее почти убили. Смотрели ли они на нее со злобой? С холодным профессионализмом? Или просто безразлично? В любом случае, это были настоящие грабители: они украли ее волю, ее мир, ее жизнь.