Наверное, под своей маской госпожа Сато просто сплюнула, не находя слов. И Майлз мог ее понять.

— Это называется исправить? — рявкнула она. — Испортить!

Ворон вмешался:

— Знаете, раздражение и стресс вредны для вашей иммунной системы. Да и для всего организма тоже.

Определенно, если ей и показаны упражнения, то более мягкие, чем ярость. Криооживленным со слабым здоровьем реально грозит опасность разрыва сосудов, смутно припомнил Майлз. Заинтересованный в том, чтобы выдавить из Лейбера побольше, он решил, что пора вмешаться.

— Что ж, с его планом покончено, — успокоил Майлз женщину. — Посмотрим, не в состоянии ли мы предложить план получше. — Он вскочил и придвинул ей стул Ворона. — Садитесь, госпожа Сато. Я был бы крайне рад вашему участию.

Запыхавшаяся госпожа Сато рухнула на стул, сердито сверкая карими глазами на Лейбера поверх края маски. Лейбер тоже осел на сиденье, словно у него ослабели колени.

Госпожа Сато потерла лоб — отчего Ворон как врач озабоченно нахмурился. Ее голос был сейчас таким же измученным, как и поза:

— Если корпорации настолько продажны и ставят себя над законом, что способны выйти сухими из воды не просто за воровство, а за убийство, на что нам остается надеяться на Кибо?

— На бегство? — предложил Лейбер.

Карие глаза над маской блеснули презрением.

— И бросить детей на поживу этой ненасытной утробе? — Она задохнулась. — Моих или чьих-то еще…

Майлз мягко поправил:

— Пока что даже убийство «Новый Египет» не спасло. Фактически, секретность как таковая означает, что с этой стороны они все так же уязвимы. Достаточно большая бомба-вонючка, правильно нацеленная, еще в состоянии накрыть мишень.

Госпожа Сато покачала головой. Было ли ее отчаяние следствием совершенно естественного посткриогенного утомления или более глубокого, чем у самого Майлза, знакомства с проблемами Кибо-Дайни? Пристальный взгляд, которым сверлил его Ворон, намекал скорее на первое.

— Роик, — кинул Майлз через плечо. — Я хочу, чтобы ты допросил с фаст-пентой двоих громил, что лежат у нас внизу. В первую очередь сосредоточься на убийствах, но выжми из них всю информацию, что сможешь, особенно про их боссов. Запись перешли в консульство по засекреченному комм-линку.

— А такого рода признания местные суды принимают?

— Хм, надо подумать. Тот факт, что мы не имеем отношения к местным властям, может создать затруднения. Пусть Форлынкин уточнит у консульского юриста. — Интересно, как восприняла эта пока незнакомая ему адвокат недавнюю волну самых причудливых запросов от своего клиента? Что ж, пусть теперь отрабатывает свой предварительный гонорар. — Эти улики так или иначе мне пригодятся в моих собственных целях. Птица в руках и тому подобное.

— И вы все равно собираетесь их отпустить? Даже если они убийцы?

— Они похожи на жалких любителей, а не на наемных профессионалов. Причем на неумелых любителей. Хм. Все зависит от того, что мы узнаем в ходе допроса. Ворон тебе поможет, но сделай так, чтобы они его не видели. Нет резона давать им больше информации, чем у них уже есть.

— А если у одного из них или у обоих обнаружится аллергия?

Искусственная — и смертельная — аллергия на фаст-пенту достаточно часто встречалась у галактических оперативников, но вряд ли получила такое же распространение среди гражданских.

— Пусть Ворон их сначала проверит. Наклейки-тесты лежат у меня в наборе вместе с фаст-пентой. Если обнаружится аллергия, позовите меня.

Роик кивнул. Уж в умении Роика допросить преступников Майлз не сомневался и эту задачу передоверял ему легко.

— Есть проблема гораздо обширнее… — протянул Майлз задумчиво. — И у меня пока нет к ней подхода. Человеческая натура плюс повсеместное распространение криогенной технологии, где бы оно ни происходило, со временем приводит в одну и ту же ловушку. В широком смысле слова, мы имеем дело с будущей проблемой Барраяра. — Прекрасно, вот и универсальное оправдание для всех его дорогостоящих докладов по нынешнему делу. А то чем дальше, тем больше Майлз об этом беспокоился.

Роик почесал в затылке:

— На этой планете всем уготован один и тот же конец. Если с попустительства властей система настолько прогнила, то как могут правительственные чиновники рассчитывать, что с их собственным оживлением все будет в порядке?

— Никогда не недооценивай человеческую способность принимать желаемое за действительное и не видеть того, чего не хочется, — заметил Майлз. «Например, целую планету людей, столь озабоченных бегством от смерти, что они забыли, как жить»?