Нет, давайте повременим с обобщающей характеристикой. Нам пока мало что понятно. Отставим выводы до последних глав. Важнее разобраться, что это вообще было? Что это такое есть? Зачем оно? С каким знаком оно вписывается в наши скорострельные уравнения?

Впрочем, нужно ли так остро ставить вопрос в начале сказки? Можно потом и не заснуть.

Расслабляемся. Включаем музыку. Звучит Гимн РПЦ.

Нет, не «Боже, царя храни», не «Отче наш», не «Богородица Дева радуйся». С гимном как раз все в порядке. Музыка у нас одна — народного композитора генерала Александрова. Стихи всех Михалковых, в русской земле просиявших:

«Союз нерушимый

Епархий свободных

Сплотила навеки...».

И так далее...

Человек одолел перевал. Он уже не надеялся уйти живым от погони. Даже в пустыне римские стражники не отставали, дым их костра с каждым закатом взлетал все ближе, скоро яркой искоркой стал просвечивать и костер.

Но здесь, на северном склоне горного хребта задранный в небо горизонт потемнел резко, без дыма, без искр. Утром следующего дня Андрей входил в первое пастушье селение.

Нужно было обозначить какую-то цель, иначе путешествие выглядело бегством или шпионским рейдом. Риму никак не удавалось овладеть Арменией, поэтому на незнакомцев с юга тут смотрели косо.

Удобным поводом для прихода в горный край могла бы стать легенда о последнем причале Ноевого Ковчега у вершины горы Арарат. Уж большей святыни для христианина, иудея, а позже и мусульманина трудно было придумать. Паломничество к останкам спасательного судна и ныне должно быть естественным долгом верующих в Единого Бога. Это просто нелепица какая-то, что Ковчег не разыскали еще 4000 лет назад, что армии Сулеймана ибн Дауда (он же царь Израиля Соломон) не нашли это место, не обозначили на картах, не благоустроили, не включили в обязательные маршруты, не сохранили до наших дней, как камень Кааба или Стену Плача.

В наше время Ковчег находят чуть не каждый год. Спутники-шпионы и самолеты «Авакс» регулярно фиксируют на склонах Арарата ребристые очертания, похожие на скелет селедки. Экспедиции карабкаются к останкам Ковчега с верой и надеждой. Они верят в чудесное окаменение древесины на открытом воздухе и надеются найти что-нибудь полезное в трюмных стойлах. Правда, вещественных результатов эти экспедиции пока не принесли. Но мы все ищем. Что-то тянет нас к истокам.

А уж фанатик-одиночка, первый ученик Христа и вовсе был обязан совершить хадж к ветхозаветной Авроре. Мне трудно придумать другую, более правдоподобную отговорку для Андрея в его бегстве от римской охранки.

Вообще-то считается, что Андрей бродил по нашему Закавказью, Крыму, донским и днепровским степям не просто так, а по конвенции. Апостолы будто бы «разделили всю землю», как сыновья лейтенанта Шмидта. У каждого образовалась подшефная территория, где он обязан был вправлять мозги местным дикарям, не охваченным божьей благодатью, проповедовать в пользу царствия небесного. А то кто же разъяснит недотепам новую правду?

Казалось бы, а чего там Бог сидит? Что ж он со всеми громами, молниями, лингвистическими возможностями, стереоаппаратурой не слабее, чем у Rolling Stones, не врубит глас небесный на полную мощь? Что ж он не рявкнет язычникам: «Покайтесь, сволочи, а то камнями закидаю!»? Зачем ему посредники, посредственные школяры в роли проповедников? Они же все переврут?

Нет. Промолчал. Не удостоил наших горцев прямого правления. С тех пор установилось среди воистину православных легкомысленное отношение к «лицам кавказской национальности».

Итак, вот каковы были балагановские расклады.

Апостол Фома, который и в раны Христовы не очень-то верил, отхватил Парфянское царство, богатый, почти цивилизованный край на стыке Малой Азии и бывшей Вавилонии. Народ тут жил грамотный, не забывший азбуку Хаммурапи и падающую Вавилонскую Башню, годный к платному образованию.

Любимчик Христа Иоанн, этот ссыльный поэт-плагиатор застолбил Малую Азию, — вообще лакомый кусок. Азия была насквозь эллинизирована, но отделялась от Эллады морем, римляне здесь не слишком борзели. Иоанн после отсидки чувствовал себя в Малой Азии гастролирующим корифеем.

Остальные вытащили, кто Египет с Хургадой, кто Афины с греческими смоковницами, кто Иберию с корридой и Гранадой.

Андрею сплавили самую дрянь – Скифию.

Это была такая гнилая страна, в которой и городов-то не водилось. Кочевники спали в седле, территорией не дорожили, покойников хоронили беспорядочно — в курганах. Персидский царь Дарий в 513 году до Рождества хотел было принять Скифию под свой скипетр, но скифы от боя уклонились, задергали Дария партизанскими наскоками, замотали его конницу меж курганами. Глянул Дарий — могилы вокруг! Вечереет. Восходит огромная, нечеловеческая луна, вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина!

Рванул Дарий восвояси. Неохота ему было на старости лет кладбищенским сторожем становиться.

Вот такую страну, такой беспородный народ предстояло Андрею просветить, накормить пятью хлебами, тремя копчеными карасями и бабушкиными сказками. В идеале — крестить. В супер-идеале — приучить к оседлой жизни и церковному строительству. Это была еще та задачка, если вспомнить, что именно скифы обворовали непобедимого Геракла, угнали ночью всех его лошадей с деньгами и документами. Потом его практически изнасиловала местная Гидра. У нее родились три сына, один из которых стал первым царем скифов. Скиф Гидро-Геркулесович...