Вывод 5. Мир — сплошная Матрица.

Прошу читающую публику отметить, что я не настаиваю ни на одной из предложенных Систем. Выбирайте сами. Лично мне — вне этой книги — наиболее симпатична Система 2, а физически приемлема — Система 4. А внутри книги — мне все равно. Я тут только цитирую, да перевожу старые тексты в нормальный телевизионный формат.

И вот, значит, приняли мы христианство более-менее окончательно. Стали ждать коренных перемен. Тем более, что на новом календаре уже прощелкали круглые даты — 1000 лет рождества Христова, 1000 лет Распятия его. Уж за 1000-то лет должна была христианская наука устаканиться, обрести методическую четкость, практическую полезность и доходчивый смысл.

Представим себе, что должен был делать на пороге второго «миллениума» «пастырь добрый», денно и нощно заботящийся о своих блудливых овцах. Тут и думать нечего, — должен пастырь исправлять овечью нравственность. Подчинить себе князей и царей — овчарок нашего стада, отбросить все лишнее, отказаться от роскоши, ограничить военные аппетиты, оставить распри и жениховские притязания, прекратить мирское расходование бюджета, — направить все силы и деньги на конституционное внедрение христианской морали.

Вы понимаете, о чем я говорю?

Князья и митрополиты должны были не просто церкви строить и попов размножать, не просто замаливать собственный грех, не просто выпрашивать у Бога личное теплое местечко подальше от заслуженных сковородок! А лично ходить в рубище, презирать золото и камни, запрещать расходы на церковное строительство и украшательство, сваливать все ресурсы в единый православный котел!

— Тебе холодно, бабушка? Иди, мы тебе тулупчик подберем малоношенный, — мы все в таких ходим!

— Тебе, пацан, жрать нечего? Иди поешь нашего черного хлебушка да кислого яблочка, — мы все их едим — загорелые, кислые мощи Христовы!

Вот это была бы пропаганда братства в государственных масштабах!

И еще мы бы инквизицию завели — хорошую, добрую инквизицию.

Она судила бы не за болтливый язык и оскорбление церковной благости, а за конкретное нарушение конкретного морального кодекса.

Довел старух твоей волости до мусорных контейнеров — ступай на плаху!

Довел малолеток до голодных грабежей — пожалуй на костер!

Но при таком правосудии виноватыми наверняка оказались бы вожди, стрелочники. Им это было неприятно, и они передернули стрелки налево.

И мы пошли другим путем.

Мы разделили Слово и Дело.

Мы отдали Слово в монопольное использование церкви, а дело поручили грешным царям.

Мы стали раз за разом оставлять без наказания преступления против нравственности, и карать неотвратимо — за покушение на казенный кошелек.

Проповедь христианская оторвалась от наземной морали превратилась в облачную ширму, которую предписывалось безгранично расширять и неустанно золотить.

В 11 веке продолжилось безудержное храмовое строительство по всем городам и весям. Церковный Историк просто захлебывается скороговоркой, перечисляя новые церкви и монастыри, цокает языком в восхищении от настенных росписей и золоченых куполов, мозаичных полов и иконостасов.

Мы понимаем его восторг, — кто из нас не цокал так же в Эрмитаже, Лувре, Русском музее? Но мораль тут при чем? Забота о страждущих где?

Где-то там, на паперти в престольный праздник...

Это, как сейчас — говорить о газовом могуществе России, о безразмерных валютных запасах и душить коммунальными платежами обворованных старух-пенсионерок.

Короче, поповская партия восторжествовала, воссияла куполами, озолотилась валютными ризами и строительными подрядами.

Но народ-то ждал и себе хоть чего-нибудь?

Ждете? Получите: обыкновенное Чудо. Его и в карман не положишь, и глазами не увидишь, а только услышишь в рассказах церковных дикторов. Вот очередной набор чудес, случившихся келейно и исключительно во славу церкви.

Так называемую Великую церковь в Печерской Лавре строили и украшали греки. Когда один из мастеров принялся за мозаичный образ Пресвятой Богородицы в алтаре, кусочки мозаики вдруг выпрыгнули из коробок и, как «пазлы» улеглись на свои места, так что, образ Девы «сам собой вообразися»! Это сильно напоминает старый советский мультик про страну невыученных уроков. Там тоже буквы в домашних заданиях сами изображались.

Такое кино поразило не только мастера-живописца, но и кое-кого поважнее. Из-под новоявленной иконы вылетел голубь сизый, стал летать по церкви, шарахался от иконы к иконе, и, наконец, от ужаса сделался невидимым. По крайней мере, сбежавшиеся на крик художника монахи никого в церкви не обнаружили. Было объявлено о явлении Святого Духа. Киевляне поверили. Где еще было Духу являться, как не в главной княжеской церкви?!

Греки принесли на Русь свитки с образцами для рисования икон — утвержденные, канонические раскраски-переводнушки. Нас в детсаду по таким учили рисовать. Появился первый русский иконописец Алипий. Он, естественно, удостоился звания святого — как наш Церетели. Алипий нарисовал по заказу одного нового русского семь здоровенных икон для домашней церкви. Но благословения Господня на эту панораму не снизошло. А наоборот — «пал огнь небесный». Церковь запылала, сгорело все нажитое. Но иконы уцелели! Так, обуглились чуть-чуть по несущественным краям.