— Мне не нужны детали, — прервал ее Андерсон, протестующе подняв руку. — Что содержалось в послании?

— Оно было довольно кратким. Всего один текстовый файл, в котором значилось имя Кали Сандерс, ее звание и класс квалификации. Весьма похвальные оценки. Если бы она захотела работать в моей области, ее ожидало бы яркое будущее…

Андерсон, охваченный лихорадочным нетерпением, снова прервал ее речь.

— Все это имелось в ее личном деле. Я платил тебе не за то, чтобы узнать ее отметки.

— Ты вовсе не платил мне, — заметила саларианка. — Не забывай, счет был направлен вышестоящим лицам Альянса. Сомневаюсь, чтобы у тебя хватило средств оплатить мои услуги. Ты ведь не зря сразу обратился ко мне.

Андерсон невольно поднял руки и потер занывшие виски.

— Все правильно. Я не это имел в виду.

Все салариане были склонны в разговорах ходить вокруг да около и менять тему на каждом вдохе. У него это всегда вызывало головную боль, и, чтобы добиться ответа на поставленный вопрос, уходило вдвое больше времени, чем обычно.

— Я только уповаю на Бога, чтобы у тебя нашлось что-то еще.

— Автором послания был один из инструкторов академии. Он уже давно ушел в отставку. Предварительная проработка показывает, что он не имеет дела к расследованию — он всего лишь исполнял приказ получателя и, скорее всего, не догадывался о назначении этой информации. У меня нет никаких доказательств, но я склонна полагать, что именно получатель и является отцом Кали Сандерс. Офицер Альянса очень высокого ранга. Он мог пользоваться возможностью систематически тщательно маскировать их родство, чтобы затруднить любые поиски. Однако я не сумела определить, по какой причине отец и дочь предпочли отвернуться друг от друга…

— Пожалуйста, — взмолился Андерсон, снова прервав своего агента. — Я только хочу узнать имя. Не говори больше ничего. Только скажи мне, кому было адресовано послание и где я могу его найти.

Она снова заморгала, и по изменившемуся выражению лица Андерсон понял, что саларианка почувствовала себя оскорбленной. Но, к счастью, она выполнила его просьбу.

— Послание было отправлено контр-адмиралу Джону Гриссому. В данный момент он находится на Элизиуме.

— Эй, батарианин, это частный клуб, — проворчал охранник-кроган, загородивший Иб-ба Грото вход в «Святилище».

— На сегодняшний вечер я тоже член клуба, — ответил батарианский наемник, вставил карточку в щель платежного автомата и перечислил со своего счета кредит в четыре сотни за вход в клуб.

Кроган не двинулся с места и продолжал заслонять дверь, пока не подтвердилась операция перечисления. Он только раз перевел взгляд с лица Грото, чтобы взглянуть на его фото и имя, появившиеся на экране. Охранник проверял, не краденая ли карточка. Но изображение точно соответствовало лицу стоявшего перед ним батарианина; в этом нельзя было ошибиться, благодаря татуировке в виде синего солнца на лбу, точно над левым внутренним глазом.

Даже после этого охранник явно не хотел впускать Грото.

— Входная плата дает право только на посещение клуба, — заметил он. — За любые услуги придется платить отдельно. И немало.

— Я знаю ваши правила, — огрызнулся Грото. — Денег у меня достаточно.

Кроган на секунду задумался, подыскивая хоть малейший предлог отказать нежелательному клиенту.

— В клуб не разрешается проносить никакое оружие.

— Я сказал, что знаю правила, — отрезал Грото.

Охранник все еще колебался. Тогда батарианин развел руки в стороны.

— Можешь меня обыскать, и покончим с этим.

Кроган, признав свое поражение, отступил в сторону.

— В этом нет необходимости. — В знак уважения он наклонил голову влево. — Примите мои извинения, мистер Иб-ба. Хеланда за стойкой в глубине зала постарается выполнить все ваши пожелания.

Грото с удивлением опустил руки. Надо же, как легко купить уважение за деньги. Если бы он только знал; что можно пройти в клуб без обыска, он обязательно засунул бы за пояс пистолет. Или спрятал бы в ботинке нож.

Но он лишь наклонил голову вправо в знак того, что извинения приняты. Изображая оскорбленного посетителя, он храбро шагнул мимо охранника в самый роскошный бордель Камалы и постарался сохранить спокойствие, несмотря на то что его сердце бешено забилось.

В душе Грото боялся, что его вышвырнут вон даже после того, как он заплатил. Он явно не соответствовал подобному заведению. «Святилище» предназначалось для знатных и богатых — тех, кому улыбнулась удача, а вовсе не для солдат удачи. Высокая плата за вход ограждала обитателей борделя от клиентов вроде Грото. В Камале хватало мест, где можно было обзавестись временное подружкой, но нигде за это не брали столько денег.