Голос ведущей новостного канала не дрогнул и не изменил тона, когда она дошла до деталей самого громкого за последние дни происшествия.

«В наказание за нарушение конвенций Цитадели последовали штрафные санкции, и, кроме того, Альянс согласился соблюдать некоторые торговые ограничения в области производства горючего и элемента зеро. Ведущие экономисты предупреждают, что вследствие этих мер цены на топливо в пределах Земли могут уже в ближайший период вырасти на двадцать процентов…» Андерсон взял пульт и выключил канал.

— Я думала, будет хуже, — заметила Кали.

— Гойль умеет торговаться, — отозвался Андерсон. — Но я тоже считаю, что мы легко отделались.

Они сидели рядом на краю кровати в комнате гостиницы Хейтра. Собственно говоря, это Андерсон снял номер и переадресовал счет Альянсу как необходимые для расследования расходы. В их ситуации приходилось довольствоваться одной комнатой на двоих: лейтенант до сих пор не упоминал о Кали в своих донесениях для штаб-квартиры Альянса, и запрос на второй номер или хотя бы на вторую кровать мог вызвать подозрения.

— Что теперь будет? — спросила Кали. — Куда мы двинемся дальше?

Андерсон пожал плечами:

— Честно говоря, я еще не знаю. Дело теперь официально передано призракам, но у нас осталось слишком много пробелов, чтобы Альянс мог просто устраниться.

— Пробелов?

— Ну, например, то, что касается тебя. У нас еще нет необходимых доказательств твоей непричастности. Надо отыскать что-то, что позволит снять с тебя подозрения. Мы еще не узнали, кто настоящий предатель и куда увезли доктора Кийяна.

— Увезли? Что ты имеешь в виду?

— Посол убеждена, что доктор Кийян еще жив и остается пленником, — пояснил Андерсон. — Она считает, что именно в нем кроется причина нападения на базу. По ее мнению, кому-то настолько потребовались его знания и опыт, что они решились на массовое убийство.

— Это безумие, — возразила Кали. — А как же инопланетная находка, обнаруженная им? Скорее уж причина кроется в этом артефакте!

— О нем еще никто не знает, — напомнил ей Андерсон. — Только ты и я.

— Я думала, ты упомянул об этом в своих донесениях, — сказала Кали, потупившись.

— Прежде чем это сделать, я обязательно сказал бы тебе, — заверил ее Андерсон. — Получив такую информацию, они наверняка захотели бы узнать, как она попала ко мне. Тогда пришлось бы рассказывать о тебе. Я думаю, мы еще не готовы к этому.

— Ты в самом деле обо мне беспокоишься? — прошептала Кали.

В ее приглушенном голосе прозвучало нечто странное, словно она была смущена или даже напугана.

— Кали, что происходит?

Она встала с кровати и прошла в противоположный конец комнаты. Там немного постояла молча, затем сделала глубокий вдох и повернулась к нему лицом.

— Ты должен кое-что узнать, — грустно призналась она — Я много об этом думала с того самого момента, когда ты столкнулся с Сэреном на развалинах «Дах-тана».

Андерсон ничего не сказал, а лишь молча кивнул, предлагая ей продолжать.

— Когда я впервые увидела тебя в доме моего отца, я не доверяла тебе. Даже после того, как ты прогнал крогана, я не могла понять, веришь ты мне или просто решил привлечь на свою сторону, чтобы узнать все, что мне известно о Сидоне.

Андерсон едва не прервал ее, чтобы сказать, что Кали может ему доверять, но тотчас передумал. Пусть лучше сама к этому придет.

— А потом, когда мы добрались до «Дах-тана» и ты встретился с Сэреном… Я знаю, что там произошло, Дэвид. Несмотря на то что ты не все мне рассказал.

— Что ты такое говоришь? — возмутился он. — Я рассказал обо всем, что там произошло.

Она покачала головой:

— Нет, не обо всем. Ты сказал, что Сэрен собирался тебя убить, а потом передумал, так как опасался свидетелей. Но ведь ты даже не пытался его убедить, что приехал не один, не так ли?

— Мне и не надо было этого делать. Он сам все понял.

— Но если бы он не понял, он убил бы тебя! Ты подвергал свою жизнь опасности, лишь бы не сказать призраку, что я неподалеку.

— По-моему, ты выдумываешь, — неуверенно возразил Андерсон. — Я и не думал ничего говорить, пока он не убрался.

— Ты ужасный лжец, лейтенант, — слегка улыбнулась Кали. — Возможно, потому, что очень хороший человек.

— И ты тоже, — подбодрил он ее.