Шрифт:
— А, ну это другое дело. Я никогда туда не забирался, но во мне память стольких из тех, кто лазил наверх, сколько ты никогда не увидишь. Я старый человек. Я знал отца твоего отца, а перед тем его деда. Что ты хочешь знать?
— Ну…
Что же он хочет узнать? Как задать вопрос, который был всего лишь ноющей болью у него в груди? И все же…
— Для чего это все, Свидетель? Зачем все эти уровни над нами?!
— Э? Что это ты?.. Во имя Джордана, сынок — я Свидетель, а не ученый!
— Ну… я думал, Вы должны знать. Извините.
— А я знаю. Ответ — в Строках из « Начала».
— Я слышал их.
— Послушай еще раз. Все ответы — там, если у тебя хватит мудрости понять их. Помогай мне. Впрочем, нет — дадим возможность моему ученику проявить свои знания. Эй, ты! Строки из « Начала» — и следи за ритмом.
Ученик облизал губы и начал:
Джордан был допрежь начала; до всего были мысли одинокие его, И была до человека пустота, что безжизненна, безвидна и пуста. Породило одиночество порыв и стремленье, путь решению открыв; И воздета длань Создателя была, и Корабль сплотился из его тепла — Протяженья добрым полнились жильем, был хранилищ для зерна велик объем; Переходы, всходы, двери и чулан — для покуда не рожденных поселян. И решил Творец, что мир уже готов к восприятию венца его трудов. Человек замыслен был венцом всего, но ключа не оказалось от него. А ведь диким, без бразды и борозды, он испортил бы Создателя труды. И Всевышний Уложенья даровал — хаос в людях ограничил и сковал. Чтобы каждый, целям маленьким служа, неустанно и незримо приближал Воплощение высоких дум Творца, чтоб порядок снизошел во все сердца. Джордан создал для работы Экипаж и Ученых — направлять единый План. А судьею — так решил Создатель наш — был поставлен над народом Капитан. То был Золотой Век! Только Джордан в совершенство облачен, а у прочих совершенства нет ни в чем: Зависть, Жадность и Гордыня ищут нас, чтоб в умах свои посеять семена. Первым их в себе взрастил зловещий Хафф — проклят будь, слуга гордыни и греха! Насадив сомненье ли, безверье ли, бунт его советы злые разожгли; Кровь творений Божьих запятнала пол, Капитан в Полет безвременный ушел. Повсеместно грех возобладал в умах, и пути Народа проглотила Тьма… [3]3
Перевод предания сделан Эльвирой Байгильдеевой.
Старик ударил мальчишку по губам тыльной стороной ладони.
— Заново!
— Сначала?
— Нет! С того места, где ты ошибся.
Мальчик замялся, потом исправился:
…Повсеместно грех возобладал в умах, и пути Народа поглотила Тьма…Мальчишечий голос бубнил, стих за стихом, многословную, но невнятную старую-престарую историю о грехе, бунте и времени тьмы. Как наконец возобладала мудрость и тела главарей смутьянов были отправлены в Конвертор. Как некоторые из смутьянов спаслись от Путешествияи породили первых мутов. Как выбрали нового Капитана после многих молитв и жертвоприношений.
Хью неловко ерзал, переступал ногами. Разумеется, ответы на его вопросы были здесь, ведь это Священные Строки, но он не мог охватить их разумом. Что все это значит? Неужели в жизни нет ничего, кроме еды, сна и, в конце концов, долгого Путешествия? Разве Джордан не хотел, чтобы его поняли? Тогда откуда эта боль в груди? Этот голод, который не проходит даже после доброй еды?..
Когда, поспав, Хью разговлялся, к дверям дядиной квартиры подошел ординарец.
— Ученый требует присутствия Хью Хойланда, — произнес он.
Хью знал, что этим ученым был Лейтенант Нельсон, отвечавший за духовное и физическое благополучие того сектора Корабля, где находилась и родная деревня Хью. Он проглотил остатки завтрака и поспешил за посланцем.
— Кадет Хойланд! — объявили о его прибытии.
Ученый поднял глаза от своего завтрака и сказал:
— Ах, да. Заходи, мой мальчик. Садись. Ты уже ел?
Хью признался, что ел, но глаза его с интересом возвращались к странному фрукту на тарелке старшего. Нельсон проследил его взгляд.
— Попробуй эти фиги… Новая мутация — их принесли с дальней стороны. Давай, давай — мужчина в твоем возрасте всегда найдет местечко, куда влезут еще несколько кусочков.
Хью застенчиво принял приглашение. Никогда раньше он не ел в присутствии Ученого. Старший откинулся на стуле, вытер пальцы о рубашку, расправил бороду и сказал:
— Я не видел тебя в последнее время, сынок. Расскажи мне, чем ты занимался.
Прежде чем Хью успел ответить, он продолжал:
— Нет, не говори мне — я сам скажу. Во-первых, ты ходил в экспедиции, исследовал запретные зоны Корабля. Не так ли?
Он смотрел молодому человеку прямо в глаза. Хью судорожно размышлял, что сказать в ответ.
Но ему снова не дали ответить.
— Ладно, я это знаю, и ты знаешь, что я знаю. Я не слишком сержусь. Но этот факт заставил меня задуматься, что пора тебе решить, что ты будешь делать в жизни. У тебя есть какие-нибудь планы?
— Ну… никаких определенных планов, сэр.
— Как насчет той девчонки, Идрис Бакстер? Собираешься жениться на ней?
— Ну… хм… я не знаю, сэр. Я бы, наверное, хотел, и ее отец согласен. Только…
— Только что?
— Ну… он хочет, чтобы я работал на его ферме. Наверное, это хорошая идея. Его ферма плюс дело моего дяди — это было бы порядочное состояние…
— Но ты не уверен, что это хорошая идея?
— Ну… я не знаю.
— Именно. Тебе это не по душе. У меня есть другие планы. Скажи, ты когда-нибудь задумывался, почему я учил тебя читать и писать? Конечно, задумывался. Но ты держал это при себе. Это хорошо. Теперь слушай. Я наблюдал за тобой с тех пор, как ты был ребенком. У тебя больше воображения, чем у остальных, больше любопытства, больше энергии. И ты прирожденный лидер. Еще младенцем ты отличался от других. У тебя была слишком крупная голова, и кое-кто на твоем первом осмотре проголосовал за то, чтобы сразу спустить тебя в Конвертор. Но я их отговорил. Я хотел посмотреть, что из тебя выйдет. Крестьянская жизнь тебе не по нраву. Ты должен быть Ученым.