Вообще, о рыночных факторах влияния на премиальный процесс имело бы смысл, наверное, поговорить чуть подробнее, но я благоразумно отмолчусь. Во избежание, так сказать, самовозгорания. С рыночными мельницами бороться — дело не только безнадежное, но и крайне неблагодарное. Напомню только, что даже самым удачливым издателям не стоило бы так сильно верить в теорию вероятности вообще и в закон больших чисел в частности. Да и маркетинг не столь всемогущ, как представляется многим. На фоне всеобщей усталости потребителей от рекламных трюков даже в самом маркетинге уже набирает силу такое занятное направление, как антимаркетинг.

Ну а если говорить о результатах читательского опроса в целом, то он, мне кажется, получился вполне адекватным сегодняшнему дню (с учетом, естественно, особенностей постоянного читательского контингента нашего всеобщелюбимого «Если», разнообразия механизмов премирования и вполне очевидной нерепрезентативности выборки). А это значит, что запас прочности у НФ-премий еще есть. То есть все и дальше пойдет своим чередом. И еще долго будут гореть костры амбиций, не остановятся в пути туда и обратно многочисленные путешественники во времени и продолжат мирно спать замерзшие во льдах и снегах герои книг «33 марта» В.Мелентьева, «Внуки наших внуков» Ю. и С.Сафроновых, «Прыжок в послезавтра» П.Воронина, «Завещание каменного века» Д.Сергеева. Вот только спящие, судя по всему, уже не проснутся. Во всяком случае, до того момента, когда наступит тепловая смерть Вселенной. Второй закон термодинамики пока не в силах отменить даже рынок.

Рэю Брэдбери, классику американской НФ, в этом месяце исполняется 90. Почти век! Как-то не верится — хотя он-то, как никто другой, умел заставить нас поверить еще и не в такие небылицы. Чего стоит, к примеру, будущее, в котором Пожарные жгут книги! Но вот прошло полвека, и это будущее наступило. Книги, правда, не жгут — да и зачем? Они и так вскорости вымрут — ввиду ненадобности. Новое поколение предпочитает познавать окружающий мир с помощью всевозможных электронных игрушек. Где-то мы об этом уже читали…

О жизни и книгах одного из последних патриархов американской фантастики (прилагательное «научная» в данном случае было бы известной натяжкой) уже столько написано, в том числе и автором этих строк, что нет необходимости повторять общеизвестные факты. Поэтому в юбилейном очерке я, пользуясь предоставленным поводом, вспомню другую жизнь — жизнь книг Рэя Брэдбери у нас в стране. Где его, начиная с «оттепельных» 1960-х, переводили как никого другого — не только из числа американских фантастов, но и американских прозаиков вообще. Разве что Хемингуэя издавали побольше, но «папа Хэм» тогда вообще был фигурой культовой.

И все же до наступления новой, постсоветской реальности перевели, оказывается, далеко не всего Брэдбери. Так что мне в предисловии к одному из главных его произведений — роману «Что-то страшное грядет» (1962), опубликованному на русском лишь в начале 1990-х, пришлось пригласить читателя к знакомству с «незнакомым Брэдбери». В те годы заявить подобное можно было разве что в полемическом запале. Как так — незнакомым? Это о самом-то издаваемом у нас американском авторе, тиражи книг которого уже тогда перевалили восьмизначный рубеж, о любимце миллионов читателей, захваленном критиками? Хорош «незнакомец»!

Однако все так и обстояло на самом деле. То, что мы в шестидесятые-семидесятые якобы перечитали Брэдбери на русском «от корешка до корешка», оказалось очередной иллюзией. А задержала выход у нас одной из лучших книг писателя причина, на первый взгляд, парадоксальная — поистине беспрекословная слава Рэя Брэдбери, сложившаяся сразу же после первых переводов в начале шестидесятых. Западную фантастику советские издательства и журналы и не могли открыть раньше, чем в благодатную хрущевскую «оттепель». Конечно, не всю фантастику, но значительную часть ее удалось тогда быстро и относительно безболезненно протолкнуть к нашему читателю. Но даже на фоне тогдашнего издательского либерализма Брэдбери выделялся какой-то редкой неотразимостью: его публиковали много и охотно — и с ним у редакторов не возникало проблем.

А ларчик-то открывается просто. Во-первых, Брэдбери с самого начала повезло с талантливейшими переводчиками. А во-вторых, лучшие его произведения были написаны в первой половине 1950-х. Социальная атмосфера в Америке тогда была накалена до предела, и наши первые критики, заговорившие о творчестве ведущего американского писателя-фантаста, не забывали подчеркивать «антиамериканский пафос» его произведений. И, право же, мало грешили против истины. Под столь могучим идеологическим прикрытием можно было свободно печатать и вполне аполитичные вещи писателя. Так пришли к нам его сказочная лирика, автобиографическая повесть «Вино из одуванчиков» (под шумок тоже изданная в серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир»), поэтические новеллы, которые при всем желании трудно было отнести к социальной прозе либо научной фантастике.

Да и социальный протест, заключенный в том же знаменитом романе «451° по Фаренгейту», наш подкованный читатель правильно воспринимал как эмоциональный, страстный отклик художника на все, что его, художника, обжигало в окружающем мире. И менее всего — как холодную, расчетливую пропагандистскую агитку.

Что касается редакторов и критиков, то их вполне успокаивало наличие в произведениях Брэдбери «политического акцента». Хотя порой это приводило к занятным проколам.

Ведь, скажем, задолго до запретных Замятина, Хаксли и Оруэлла пришел к нам тот же «Фаренгейт» — настоящая, эталонная антиутопия, которую мы читали не тайком на кухнях, а, напротив, открыто, в общественном транспорте и во время университетских лекций, да еще оживленно обсуждали прочитанное с друзьями и даже с людьми малознакомыми. И на всю оставшуюся жизнь запомнили эпиграф, годный на все времена: «Если тебе дали линованную бумагу, пиши поперек».