Все это было выше его понимания.

Но сейчас Том Коннор был настроен решить эти загадки. Ян больше не мог просто так отделаться от него. Коннор остановился и твердо положил руку на плечо Яна, заставив его посмотреть себе в глаза, в то время, как Ян старательно избегал его взгляда.

— Ну, — спросил Томас, — что такое метаморф? Ты должен ответить мне, Ян.

На мгновение воцарилась неловкая тишина.

— Этот вопрос достаточно долгое время замалчивался, — твердо сказал Коннор. — И я хотел бы знать почему. Сейчас — это мой мир, и я хочу знать о нем то же, что знают о нем и остальные. Знать его недостатки, так же, как и достижения. Почему ты отказывался отвечать на вопросы?

— Потому что… потому что…

— Из-за Эвани! — закончил за него Коннор.

— Да, — сокрушенно согласился Ян, — из-за Эвани.

— И что общего у этого монстра с берега озера с ней?

— Прямо их не связывает ничего, — Ян Орм замолчал. — Прежде, чем я расскажу тебе больше, Том, я хотел бы спросить тебя. Ты любишь Эвани?

— Я преклоняюсь перед ней.

— Но ты любишь ее? — настаивал Ян.

— Да, — внезапно заявил Коннор. — Да.

Мысль мелькнула в голове Коннора, прежде чем он принял подобное решение. Воспоминание о улыбающейся лесной нимфе. Но, единственное человеческое существо, которое достойно любви мужчины, холодная прекрасная девушка вроде Эвани, а не богиня.

— Почему молодые ребята Ормона игнорируют Эвани, Ян? — внезапно спросил Коннор. — Она ведь самая прекрасная девушка в городе.

— Это так, Том. Они обходят ее из-за ее поведения. Они пытались подружиться с ней, серьезно пытались. Но она — она всегда отталкивала их.

— Почему?

— Я думаю потому, что она чувствует, что ради справедливости для всех она не должна выходить замуж.

— И снова-таки почему?

Долгое время Ян Орм колебался.

— Я расскажу тебе, — сказал он наконец. — Она — на одну восьмую метаморф.

— Что?

— Да, ее мать была дочерью Монмерси Анадоминиста. Великого человека, но наполовину — метаморфа.

— Ты хочешь сказать, — спросил перепуганный Коннор, — что ее кровь такая же, как у монстра в озере?

— Нет! О, нет! Есть два вида метаморфов. Один метаморф с кровью Паната — это человек; остальные — амфиморфы и чудовища. Кровь Эвани — кровь Паната. Но она победила свою метаморфную ересь.

— Метаморф! — застонал Коннор.

Видение чудовища с перепончатыми конечностями встало у него перед глазами, и затем видение дикого животного лица лесного ребенка. Было в нем нечто, напоминающее Эвани, цвет волос и особенный блеск в глубоко сидящих глазах.

— Расскажи мне, — хрипло попросил он, — о ее ереси. Могут ли ее дети, к примеру, стать дикими? Или превратиться в это чудовище — амфиморфа?

Ян Орм улыбнулся.

— Никоим образом! Метаморфы Паната, как я сказал тебе — люди. Они ничем не отличаются от обычных людей. Они совершенно как мы — хорошие и плохие, умные и глупые. Многие из них удивительно красивы. У них своеобразная красота.

— Но откуда они взялись? Откуда они пришли?

— Ты помнишь упоминание о Мартине Сейре? Он был помощником Повелителя, прадядя Эвани на тридцать поколений назад.

— Изобретатель бессмертия? Помню.

Но Коннор не сказал Орму, что впервые он услышал о Мартине Сейре и Повелителе от удивительно прекрасной лесной феи, которая, казалось, обладала всей мудростью веков.

— Да, — сказал Ян. — И ты, должно быть, слышал, что были многочисленные попытки достигнуть бессмертия в первом веке Просвещения. И неудачи. Некоторые из них до сих пор населяют мир. Так вот, метаморфы — это те самые неудачи.

— Понятно, — медленно пробормотал Коннор.

— Это мутации, искусственные мутации, — пояснил Ян. — Когда стало известно об изобретении Мартина Сейра, тысячи решили последовать его примеру. Было известно, что он работал с жестким облучением, но что до сих пор осталось загадкой, было ли оно таким же жестким, как космическое излучение, или мягким, как сильная доза х-лучей. Тем не менее, множество шарлатанов утверждало, что могут дать бессмертие, и они наплодили тысячи мутантов. Это была мания, волна безумия. Лаборатории жуликов росли как грибы.