В комнату заглянул лейтенант — тот самый, кому Вовка сдавал бумажник.

— А, старый знакомый! — Он кивнул Вовке.

Кивнул и капитану:

— Что это ты его допоздна держишь? Упрямится, что ли?

— А тут у нас любопытные подробности, — весело отозвался капитан. — Вот поинтересуйся! — Он пододвинул лейтенанту бумаги, подписанные Вовкой. — Племянничек того самого шумного Киржа, который повсюду на нас критику наводит.

Лейтенант прочитал и удивился:

— Твой дядя к тебе плохо относится?

Пристают все время с одним и тем же глупым вопросом! Вовка не стал отвечать.

— Вот вырастишь такого племянника, а он же тебя при случае и закопает! — Лейтенант покрутил головой. — Все же я не верю насчет Киржа. Малец его оговаривает.

Вовка оговаривает дядю! Только этого не хватало!

— А допрос вообще не имеет силы. — Лейтенант пожал плечами. — Малолетних полагается допрашивать в присутствии родителей или же хоть учительницы… А так получается грубое нарушение законности…

Капитан похлопал ладонью по столу:

— Это же у нас не допрос — дружеское собеседование. Записали кое-что по взаимному согласию — для памяти. — Он задумчиво посмотрел на Вовку. — И все же мы теперь товарища Киржа возьмем за бока!

Написал несколько строк на бумажке.

— Вот, Владимир Агапитов, передай своему дяде. Пусть завтра с утра в обязательном порядке явится ко мне на беседу.

Он подтолкнул Вовку к выходу.

Дверь открылась. Вовка прошел коридор и шагнул в темноту.

Это только сначала ему показалось, будто на улице невыносимо темно. Несколько далеких мерцающих звездочек вырвались из плена надвинувшейся на поселок ночной тучи — и дорога, заборы, деревья стали различимы.

Всего было много в поселке — деревьев, воды, земли, — а неба мало, потому что огромные куски от него справа и слева отгрызали горные цепи. Над поселком всегда, словно крыша — то очень далекая, то совсем близкая, — висела узкая и длинная полоска неба. В эту ночь крыша спустилась особенно низко, от нее на землю веяло прохладой и влагой.

Вовка пробирался в темноте почти ощупью. Нечего было и думать о том, чтобы поискать на дороге сверток с деньгами.

Так вот, значит, что он сделал! Оклеветал дядю Сашу! Подписал против него бумагу. И родственники влезут в долги, чтобы выплатить потерянные деньги. Как теперь смотреть людям в глаза?

А дядя Саша только с виду суровый, а вообще он добрый. Он жалел Вовку. Один раз ночью — Вовка это своими ушами слышал — он сказал тете Варе: «Надо парню приличное пальто купить». В другой раз: «Выдавай ему каждый месяц немного денег, мальчик уже повзрослел».

А если он иной раз говорил «нельзя», то это всегда был справедливый отказ.

Раньше Вовка мечтал: вырасту большой, они уже будут старенькие, подарю тете Варе стиральную машину, дяде Саше — автомобиль «Запорожец». Ничего ему не было для них жалко!

И вот он теперь отплатил дяде Саше и тете Варе. За все расплатился.

Вовка лежал в канаве и плакал.

Мелкий дождичек чуть слышно шевелил листья на дереве.

Домой идти нельзя. Это ясно.

Он вор — украл чужие деньги. Он лгун — потому что никто не поверит, будто деньги действительно потеряны. Он предатель, подлец и трус — оклеветал самого хорошего и справедливого человека, какого знал в своей жизни.

Разве после всего этого можно ему здесь оставаться?

Он уедет и никогда больше в поселок не вернется. Начнет новую жизнь. Будет работать. Пришлет дяде Саше потерянные деньги.

Но как уехать? Куда? У него ведь нет ни копейки, билет нельзя купить.

Где же все-таки он потерял деньги? Если обронил на дороге, когда его под конвоем вели в милицию, то их давно уж кто-нибудь подобрал.

А может, у себя во дворе — в ту минуту, когда разглядел у калитки усатого милиционера?

Вовка стоял тогда на крыше курятника. Он засовывал сверток в карман, поднял голову и увидел усатого. И в это время как будто что-то упало, что-то свалилось в курятник. Он помнит твердо: раздался шум, словно кирпич шлепнулся на землю. Так это же, конечно, сверток с деньгами проскочил мимо кармана!

Репродуктор на столбе у турбазы передал последнюю за сутки проверку времени. Двенадцать раз в Москве пробили часы. Поселок спал. Вовка вылез из канавы и отряхнулся. Надо идти домой, поискать деньги в курятнике.

Он так устал, так истомился, что вдруг почувствовал — ему все равно, найдутся деньги или нет. Будь что будет.

Возле автобазы стояла машина. Фары пробивали тьму, расплываясь по беленой стене склада. Рабочие грузили в кузов мешки.

— Дядя, куда пойдет машина?