Все эти дни Антон пил. По комнате были раскиданы пустые бутылки. Ночью он опять разговаривал сам с собой, плакал, призывал друга Геннадия и клялся отомстить. Вовка решил было, что его покровитель совсем свихнулся, но Антон неожиданно протрезвел. Только неизвестно было, какой он лучше — пьяный или трезвый.

— Вот я для тебя вид на жительство добыл, — сказал он, когда Вовка вернулся домой.

На столе лежал студенческий билет. Владелец билета был изображен на фотографии — длинноносый, чернявый, взрослый парень. Совсем Вовка на него не похож.

— В трамвае сегодня взял…

Вовка уже достаточно понимал язык Антона. «Взял» — это значит «украл».

— Себе хрустов добыл немного, тебе — ценную бумагу.

— Тут написано: «Погос Довлатян».

— Теперь ты и будешь Погос. — Антон ткнул пальцем в фотографию. — Вывеску другую наклеим, остальное сойдет.

— А как теперь этот студент будет без документа? — грустно спросил Вовка.

Антон оскалился:

— Ты о себе думай! Понял?

С утра Вовка в третий раз отправился с корзиной к питомнику.

Семечки покупали больше всего ребята, идущие из зоопарка.

Эти двое, наоборот, шли в зоопарк. Они несли модель моторной лодки. Вовка понял: они хотят испытать модель на птичьем озере, но боятся, что им не разрешат.

Он с завистью глядел на большую модель, выкрашенную в красно-синий цвет.

— Вы сами ее сделали?

— Ну, это же совсем просто! — сказал старший, у которого были две красные полоски на рукаве. — Побывал бы ты у нас во Дворце пионеров, вот там работа, это да! Ты в какой школе учишься?

— В двадцать третьей, — сказал Вовка.

— Что это за двадцать третья, я не знаю. Где она помещается?

— Тут, за углом.

— Тут нет никакой школы.

— Плохо смотришь, — зло сказал Вовка. — Раскрой глаза пошире!

— У тебя какие отметки?

Вовка пожал плечами:

— Отличник, конечно.

— Тогда ты имеешь право посещать наш кружок. Возьми в школе справку и приходи.

Вовка злился все больше и больше.

— У меня для ваших забав времени нет!

— Слушай, а почему ты вообще семечками торгуешь?

— А чем мне торговать?

— Ничем, конечно. Пионер вообще не должен торговать или быть спекулянтом. Кто тебя посылает на улицу? Твои родители не могут тебя содержать?

— У меня нет родителей. Я сам себя содержу.

Ребята долго топтались у корзинки. Перешептывались, советовались друг с другом. Им хотелось сказать Вовке что-нибудь доброе, но они не знали, как это делается…

Подняли красно-синюю лодку на плечи и понесли.

— Модель свою не утопите! — дрожащим голосом крикнул Вовка им вслед.

Нет, такой прекрасной жизни, как у этих ребят, у него, конечно, никогда не будет. Об этом и не мечтай, Погос Довлатян! Ты будешь скрываться, жить под чужим именем. И не сделаешь в своей жизни ни одной модели, даже и такой, которая в первую же секунду уйдет на дно…

Он сидел, склонив голову над корзиной, а когда поднялся, то увидел, что перед ним стоит пес с белой отметиной на груди.

— Дикарь…

Пес глядел зорко, внимательно.

— Дикарь, Дикарь…

С вечера Вовка припас кусок колбасы. Вытащил его из кармана и бросил на землю, к передним лапам собаки.

Пес отступил, угрожающе, злобно зарычал. Вовка замер.

Если бы он побежал или просто отступил, ему пришлось бы плохо. Служебно-розыскная собака приучена враждебно относиться к постороннему, соблазняющему ее кормом. Но, видимо, Дикарь почувствовал: перед ним не взрослый человек — подросток. А может, просто понял: злого умысла у мальчика нет. Пес отвернулся.

Вовка глядел на него с восхищением. Грозный, неподкупный, боевой пес! Вот иметь бы такого…

Одно ясно: нельзя допустить, чтобы Антон причинил зло этой замечательной собаке…

Вечером Вовка осторожно завел разговор о Дикаре. Зовешь его, зовешь — он не подходит, кинешь колбасу — рычит. Того и гляди, загрызет. Подчиняется только своему хозяину. Лучше его не трогать…

— Ладно! — Антон выругался. — Завтра все будет покончено.

— А что вы с ним сделаете?