Брошенный грузовик действительно стоял неподалеку. Передними колесами он въехал на пригорок, а задние висели над ямой. Дверцы кабины были распахнуты на обе стороны.

— Товарищ майор! — Андрей козырнул. — Прошу вашего указания, чтобы никто не подходил к машине, пока Дикарь не обнюхает место. Надо узнать, они были на этой машине или кто другой.

— Пусть собака нюхает, — согласился майор Гукасян, — но только вы ее поторопите.

Андрей снова с нажимом приказал:

— След.

И всегда готовый к работе Дикарь поднял уши, повел над землей чутким носом.

Теперь он выглядел совсем иначе, чем прежде. Встрепенулся, подобрался, чуть ощетинился, и обернулся на секунду к хозяину, как бы подтверждая: «Нашел, чую, сейчас настигну!» Он обежал вокруг грузовика, поставил передние лапы на подножку, заглянул в кабину и зарычал. Но Андрей сразу понял, что это только от возбуждения. Кабина была пуста. Потом Дикарь, не оглядываясь, не сомневаясь больше, потянул по тропинке, еле видной при свете карманного фонаря.

— Они, товарищ майор! — крикнул Андрей. — Со всей уверенностью говорю. Разрешите преследовать? Собака рвется вперед!

— Придержите собаку, — сказал майор.

Ему хотелось узнать, почему бандиты бросили машину, хотя до Караджура оставалось еще двенадцать километров и проще было бы это расстояние одолеть на колесах.

Ветровое стекло было разбито, фары тоже. На дверце майор увидел вмятину. Надо так понимать, что в тупом озлоблении колотили по машине чем-то тяжелым, возможно, большим камнем.

Майор заглянул в кабину и тут же все понял. Ехать дальше они не могли: кончился бензин. И — дурачье злобное! — рассердились, значит, на машину.

Отсюда они пошли пешком. И где-то там, на тропинке, прозвучал выстрел. Один выстрел, как утверждает чабан.

В кого они стреляли? Или, может, кто-то стрелял по ним?

— Выпускайте собаку! — разрешил майор.

Теперь Андрею пришлось во тьме бежать за Дикарем. Шестеро вооруженных бойцов держались позади. А за ними скорым шагом поспевал тучный майор Гукасян.

И опять идти пришлось недолго. Дикарь вдруг залаял — сначала недоуменно, а потом часто, с визгливыми нотками. Было ясно, что он испугался.

Пес стянул Андрея с тропки в сторону шагов на двадцать. Тут были какие-то кусты. В темноте Андрей не разглядел их и ободрал себе лицо. Дикарь бросался грудью на кустарник и тут же с лаем отскакивал обратно.

— Выходи, кто там есть! — грозно приказал конвоир.

Ответа не последовало.

— Уймите собаку, чтобы зря не лаяла, — сказал майор Гукасян.

Он приблизился, чуть отдуваясь, и сразу всем стало спокойно. В присутствии этого человека все казалось простым, легко разрешимым.

— Давайте сюда фонарь. Павлов, подсвечивай!

Майор раздвинул кустарник. На земле в странной позе лежал человек. Руки у него были холодные.

— Мертвый, — определил майор. — Вытащите из кустов.

Тело вытащили, положили на спину, направили на лицо луч фонаря.

Майор негромко сказал:

— Федор Пузанков…

После того как выяснилось, что бензина больше нет и Василий Короткий с досады ударил прикладом по ветровому стеклу, все они набросились на грузовик и стали камнями крушить железо и дерево — будто именно машина была виновата в их неудаче. К этому времени они были уже очень усталые, голодные и злые. Их особенно пугал холод наступающей ночи. А впереди был тяжкий путь. И никто из них не знал, чем все кончится.

Геннадий Числов не мешал им. Ждал, пока они успокоятся.

— Братва, до села Караджур не должно быть далеко. Там мы добудем жратву и отдохнем. Во всяком случае, одно вам скажу: нас на этой тропинке искать не будут. Из всех дорог эта самая трудная. Никто и в мысль не возьмет, что мы можем по своей воле сюда сунуться. Немножко помучаемся, поголодаем, похолодаем, но волю я вам обещаю.

Он ступил на тропинку. Не оглядывался. Знал, что все остальные пойдут за ним.

И они пошли.

Поначалу сильно растянулись.

Влас Уколов шел последним. Он обогнал одного, другого, пробился вперед и вдруг полез на камень. Было темно, только светил захваченный из машины фонарик в его руке.

— Братва, — озабоченно протянул он, — может, конечно, я обсчитался… По-моему, нас тринадцать!

— Ты еще скажи, Минька, что нынче черная пятница! — крикнул кто-то из тьмы.