Шрифт:
— Наверное, — сказал Гарри. — А почему вы спрашиваете?
— Не твоё дело! — рявкнул дядя Вернон. Но затем он продолжил в немного более спокойном тоне. — Мы собираемся на Канарские острова и твоё присутствие нам нежелательно.
— Я могу написать им и узнать это, — предложил Гарри.
— Ну так сделай это, — прорычал дядя.
— Уже бегу, — быстро произнёс Гарри, поняв, что ангельского терпения Вернона почти не осталось. Он развернулся и пошёл в свою комнату, достал бумагу и перо и стал быстро строчить письмо.
Привет, Рон!
Извини, что не писал на этой неделе — некогда было. Хмури велел писать ему постоянно, и я уже заколебался держать перо. Но я не мог не сообщить тебе одну новость: Дарсли собираются на Канары, а я, как ты понимаешь, там лишний. Ты не мог бы спросить у своих родителей, не разрешит ли мне Дамблдор приехать к вам на последние две недели каникул. Напиши скорее — Дарсли ждут, а терпение у них не ахти.
Всем привет,
Гарри.
Он подозвал Хедвигу и привязал письмо к услужливо протянутой лапке.
— Только живо! Одна лапа здесь, другая там, ладно?
Сова утвердительно ухнула и взмыла в воздух. Гарри проводил её взглядом, пока она не скрылась в небе. Затем он слегка вздохнул и отошёл от окна.
Глава 2
Уизли приехали за Гарри сразу же, как только получили разрешение Дамблдора. Директор сказал, что, несмотря на сложную ситуацию в магическом мире, несправедливо держать Гарри у Дарсли всё лето. Рон тут же послал письмо Гарри, и тот с нетерпением стал ждать отъезда. Уизли приехали на министерской машине, и увезли Гарри в Пристанище. Туда же пришли и его результаты по СОВ. Они были довольно неплохие, и Гарри решил, что этого будет достаточно для того, чтобы стать аврором. Он получил 100 баллов по защите от тёмных сил, по 96 — за зельеделие, заботу о магических существах и трансфигурацию, 94 — за чары. Неплохо он сдал и гербологию — 89 баллов. А вот экзамены по истории, астрономии и прорицаниям он провалил — ни на одном из них он не набрал больше пятидесяти баллов. Рон сдал намного хуже его, и миссис Уизли долго кричала на него, когда увидела табель — Гарри даже стало жаль его.
В Пристанище он весело провёл оставшиеся недели каникул, и после того, как он, пополнив свои запасы золотых галлеонов в банке, сделал покупки на Диагон-аллее, все Уизли, Гарри и Гермиона, присоединившаяся к ним в «Дырявом котле», отправились на вокзал Кингс-Кросс, чтобы сесть на экспресс до Хогвартса.
Они опаздывали — так же, как и на втором курсе. До отхода поезда оставалось всего пять минут, когда они наконец попали на платформу. Почти все ученики уже были в поезде, а провожающие их родственники стояли на перроне. Друзья с трудом протискивались сквозь толпу. Раздался свисток к отправлению, и они запрыгнули в ближайший вагон. Поезд тронулся. Все стояли в тамбуре и махали мистеру и миссис Уизли, Фреду и Джорджу (близнецы уже закончили Хогвартс и предпочли заняться хохмагазином, который приносил немалый доход — в этот раз Рону и Джинни купили не подержанные вещи, а новёхонькие, чему они были несказанно рады — и поэтому миссис Уизли не стала возражать против их решения), а когда вокзал скрылся из виду, пошли искать свободное купе.
К их огромному удивлению и досаде, в поезде не оказалось ни одного пустого купе — в поезде было много детишек, которых родители решили пораньше отправить учиться, чтобы они смогли выучить хоть какие-нибудь заклинания, и, к тому же, все считали, что Дамблдор лучше всех сможет защитить детей в случае опасности, ведь Хогвартс — это почти что целая крепость. Весь поезд был забит битком, и друзья с трудом обнаружили почти свободное купе. Там оставалось три места, и Гарри с Джинни решили остаться здесь. Рон с Гермионой отнесли вещи в вагон для старост, а затем вернулись к Гарри.
Единственным пассажиром в купе была девушка приблизительно их возраста. Она спала, уронив голову на сложенные на столе руки. Лицо её было повёрнуто к окну, и друзья не могли видеть его. Но они могли сказать с уверенностью — её раньше в Хогвартсе не было. Таких волос — невероятно густых и длинных, иссиня-чёрных как воронье крыло — не было ни у одной девочки в школе, они могли поклясться в этом.
— Как ты думаешь, кто это? — полушёпотом спросил Рон у Гарри.
— Понятия не имею, — промямлил тот в ответ, с изумлением её разглядывая.
— Наверное, она приехала из другой школы по обмену, — предположила Гермиона. — Дамблдор решил возродить эту традицию, чтобы сплотить магов из разных стран. Может, она из Дурмштанга?
Рон нахмурился. Любое воспоминание о Круме пробуждало в нём ревность.
— Значит, в Слизерине будет пополнение, — хмуро заявил он. — В этом Дурмштанге один тёмный маг сидит на другом, и Упивающимся Смертью погоняет.
— Вовсе и не так, — горячо заспорила Гермиона, — в Дурмштанге тёмных магов не больше, чем в Хогвартсе. Когда я ездила в Болгарию, то Виктор познакомил меня со своими друзьями. Они такие же тёмные маги, как мы с вами!
— Да тихо вы, — цыкнул на них Гарри. — Вы сейчас её разбудите, а я не хочу пока выяснять, тёмный она маг или нет. Если да, то она нам всю дорогу покоя не даст!
— А если нет? — ехидно вопросил Рон.
— Всё равно не даст, — безапелляционно заявил Гарри.
— Потрясающая у тебя логика, парень, — захихикал Рон, но спорить перестал.
Они сели и стали тихо болтать. Разговор в основном касался Вольдеморта, но никто не мог сказать, чего ждёт Тёмный Лорд. Даже Гермиона пребывала в растерянности. О деятельности Ордена им было известно немногим больше. Хоть родители Рона и состояли в Ордене, он не замечал в их занятиях ничего особенного. Они вели себя так, словно ни о каком ордене не знают, и каждый раз, когда Рон пытался что-то у них спросить, переводили разговор на другую тему.